Райнхард медленно поднял глаза от блокнота.
—У нас здесь любят вежливость, Вольф, — произнёс он тихо, но так, что каждый услышал. — И правила, с которыми тебе предстоит ознакомиться.
— Следуйте за мной.
Элиас сжал плечи, но шагнул вслед за Райнхардом. Остальные подростки поплелись за ним, спотыкаясь на щебне. Глаза бегали по сторонам, сканируя двор, — стены казались ещё выше вблизи, давящие и безразличные.
Нико шёл сбоку, молча скользя взглядом по затылку Элиаса. Каждый шаг отдавался по щебню глухим, одиноким стуком, будто выбивая такт их новому заключению.
Двор лагеря был пустынен. Только высокие ели по периметру давили густым хвойным духом, а ухоженный газон с потертыми границами напоминал участок для будущих могил.
Райнхард шёл, не оглядываясь. За ним тянулась нервная, прерывистая колонна. Элиас чувствовал, как с каждом шагом сердце бьётся где-то в подошвах ботинок. Пальцы впились в ремень рюкзака — в этот единственный якорь.
У входа в главное здание Райнхард резким движением распахнул массивную дверь с высокими ржавыми петлями. Стекло в ней было мутным, в сеточке трещин.
Сделав два шага внутрь, он замер, придерживая грубой лапой тяжёлую створку. Райнхард окинул их взглядом — не приглашающим, а проверяющим, будто считал поголовье.
Элиас отступил на шаг, пропуская вперёд остальных. Смотря, как бетонные стены принимают подростков одного за другим.
Как только последняя спина скрылась в проёме, он развернулся. Глаза зацепились за кусок дикого леса за забором. Элиас вдохнул — лёгкие резанул терпким запахом хвои.
В спину вонзился сухой кашель — слишком показательный, чтобы быть случайным.
Райнхард стоял у двери, его ладонь всё ещё держала створку.
— Экскурсия окончена. Насмотришься ещё. А сейчас — внутрь.
Элиас повернулся и взглянул на Райнхарда так, будто хотел пробить взглядом. На губах появилась лёгкая усмешка — холодная, почти издёвка. Краем глаза он заметил, как Нико в толпе одобрительно подмигнул ему.
— А я думал, воздух тут бесплатный.
Он шагнул в проём и едва заметно ударил плечом Райнхарда, но этого хватило, чтобы давление стало ощутимо. Лёгкий скрип обуви, небольшой вздох — и он бросил:
— Ебаный порядок.
Элиас сделал шаг внутрь, и глаза сразу схватили строгую геометрию помещения. Коридор был длинный, бетонный, с ровными линиями на стенах, как будто каждую плиту подгоняли под линейку. Потолок высок, лампы давали холодный, почти хирургический свет, который отбивал каждый шаг на блестящей плитке пола.
Райнхард шагнул за ним, не медля ни на долю секунды. Его шаги звучали твёрдо, чётко — каждый удар каблука резонировал в пустом коридоре.
— За мной.
Подростки автоматически сбились в стаю словно не было иного выбора, и стали двигаться за ним, один за другим, как тени, повторяющие каждый его шаг. Элиас остался на мгновение позади, наблюдая за этой дисциплиной, от которой подступала тошнота
— Эй, Солнышко, шевелись, а то Райнхард из тебя коврик для ног сделает, — раздался рядом сдержанный, но отчётливый шепот Нико.
Он остановился рядом. Его взъерошенные волосы, собранные в маленький хвост, выглядели дерзким вызовом среди этих стерильных стен.
Элиас оторвал взгляд от спин и медленно перевёл его на Нико. Флегматично подняв бровь.
— Солнышко… — протянул он с кривой ухмылкой. — Я тебя сейчас так засвечу, что будешь неделю щуриться.
Вдруг раздался резкий голос, и эхо отскочило от бетонных стен, заполняя весь длинный коридор:
— Вы двое, шевелитесь!
Эхо катилось вдоль плитки, отражаясь от каждого угла, будто стены сами повторяли слова.
Элиас неторопливо перевёл взгляд на Райнхарда, медленно наклонил голову, словно оценивая дистанцию, и шагнул вперед. Его шаги тихо, но уверенно зазвучали, выбивая такт.
Нико, слегка сжался в плечах и следовал за ним, едва касаясь плитки.
Они шли по коридору. Тишина давила на уши гулом, в котором эхо их шагов звучало как удары молотка по гроба.
Каждое движение казалось под наблюдением. Камер видно не было, но от этого по коже бежали мурашки, а спинной мозг выл сиреной, не умолкая ни на секунду.
Они прошли ещё с десяток метров, прежде чем коридор упёрся в дверь. Не такую монументальную, как у директора, но не менее внушительную. Матовый металл, без оконца. Райнхард, не оборачиваясь, толкнул её створку.
— Заходите и строитесь вдоль стены.
Помещение оказалось узким и вытянутым, как ящик для ненужных вещей перед отправкой на свалку. Воздух пах пылью и озоном, как в медпункте. Вдоль дальней стены стоял стол. За ним — двое.