Грегори улыбнулся довольно кисло, когда она поспешно спустилась с лестницы. На ней были брюки с нагрудником, явно большего размера, и фантастическая летняя мужская рубашка навыпуск.
— Собственно говоря, я хотел их торжественно преподнести козе, но, если это доставит радость вам и мисс Винни…
— И что же это за сумасбродная мысль, Грегори, — сказала с упреком Глэдис своим низким голосом. — Естественно, Винни и я будем рады розам. И уж, конечно, больше, чем Лилли.
— Что с Лилли? — закричала Винни из сада. — О чем вы говорите?
— О розах, моя дорогая, — откликнулась Глэдис. — А где ты снова забыла свой слуховой аппарат?
— Разве он мне нужен для садовой работы? — возразила худенькая пожилая женщина, взяла корзинку с собранными бобами и подошла к Глэдис и Грегори.
— Очевидно, слуховой аппарат тебе нужен и при садовой работе, — сухо ответила Глэдис. — Иначе бы ты не пропустила разговор о розах.
Винни бросила на нее уничтожающий взгляд и больше не обращала на нее внимания. Она с восхищением повернулась к Грегори и букету роз.
— О, эти прекрасные розы для нас?
Грегори улыбнулся, размышляя.
— Если вы хотите их получить…
— Само собой разумеется, мы хотим их получить, — энергично сказала Глэдис. — Винни, поставь розы на садовый стол и принести пирог со сливами. У нас гость, которого мы приглашаем на кофе.
— Но, миссис Глэдис, не хлопочите из-за меня, — решительно запротестовал Грегори. — Я только хотел…
— Никаких возражений, молодой человек. Проходите и садитесь в саду. Я только быстро вымою руки.
Грегори подчинился с тихим вздохом. На самом деле он не видел смысла в кофейной болтовне с двумя старыми дамами, хотя они были такими оригинальными и забавными. Но ему совершенно не хотелось возвращаться в общество Мэнди. Уж лучше он останется здесь.
Двумя минутами позже букет роз стоял на столе в прекрасной вазе, были поданы кофе и пирог со сливами, а Глэдис и Винни заняли свои места.
— Ах, мы так любим гостей, не правда ли, Глэдис? — тарахтела Винни, кладя огромный кусок пирога со сливами на тарелку Грегори. — Сначала вам, дорогой Грегори. К сожалению, вы показываетесь у нас очень редко.
Глэдис налила кофе.
— У Грегори есть своя работа, не правда ли? Винни, ты же знаешь, какой он знаменитый фотограф.
— Да, в самом деле, — согласилась с ней Винни почти ревниво. — Наши фотографии и фотографии козы и Обеликса — это настоящие произведения мастерства! Мы должны устроить в Хрустальной бухте выставку его лучших работ, правда, Глэдис? Может быть, в нашем магазине?
В то время как обе женщины оживленно обсуждали эту проблему, Грегори, с трудом подавляя смех, ел свой пирог со сливами. Это было типично для Винни и Глэдис — говорить о присутствующем человеке, как будто его здесь вовсе не было.
Глэдис положила ему второй кусок на тарелку, едва он успел съесть первый.
— О, Господи, я больше не могу, — застонал Грегори. — Пирог действительно очень вкусный, но…
— Съешьте, Грегори, — настаивала Глэдис. — Вы так похудели в последнее время, как будто не едите ничего приличного.
— И бледный, ужасно бледный! Ты не находишь, Глэдис? — вступила Винни с озабоченным видом.
— Может быть, у него горе, — жуя, предположила Глэдис, скармливая кусок пирога Кусканаксу. — Любовная тоска? — добавила она с любопытством и внимательно вгляделась в лицо Грегори.
Он внутренне сжался и стал искать возможность побыстрее извиниться и уйти. Разговор принимал неприятный для него оборот.
— Я придумала, — вдруг воскликнула Винни и щелкнула пальцами. — Глэдис, ты удивишься моему таланту устраивать комбинации.
— Ну? И что ты здесь такого скомбинировала?
Винни со значением приложила палец к губам.
— Тсс, всему свое время. — Потом она доверительно обратилась к Грегори: — Скажите, это случайно не вы тот мужчина, который так расстроил нашу Джессику? — спросила она его с любопытством, но строго.
— Для такого предположения у меня тоже есть все основания, — быстро вмешалась Глэдис.
Грегори вознес небу краткую молитву. Этот час кофепития проходил еще напряженнее, чем он себе представлял.
— Боюсь, что да, — ответил он на вопрос Винни с кривой улыбкой. — Только я не знаю, действительно ли это является для Джессики несчастьем. Может быть, для нее это как раз счастье — вот так со мной обойтись.
— Не говорите чепухи, молодой человек, — прервала его Глэдис. — Джессика вас любит и наверняка предпочла бы находиться с вами здесь, чем сидеть одной-одинешенькой в Сакраменто.