Дмитрий Пучков: А сколько их, так сказать, в цифрах?
Дмитрий Овсянников: Вы знаете, в цифрах я вам даже скажу сейчас точно. Вот например. Помимо Чеченской республики они проживают как коренной народ в Дагестане, там их без малого сто тысяч, это Восточный Дагестан — Хасавюртовский, Новолакский район, там чеченцы проживают. В Москве большая диаспора — пятнадцать тысяч, но тут дело в том, что в Москве всех много. Очень много — сто тысяч чеченцев проживает в Турции, но Турция — это отдельная категория. В Турции как есть эмигранты новейшего времени, так и мухаджиры XIX века, то есть те, кто выехал после присоединения Кавказа к Российской Империи. Они на территории Турции находятся, также они находятся на территориях, входивших в состав Османской империи, на территории Ирака и Иордании, и они там вместе с черкесами. Там чеченцев и черкесов не разделяют, все это одно, черкесами всех называют. Но именно чеченцев там — сто тысяч.
В Казахстане крупная диаспора продолжает оставаться. Причем казахстанские чеченцы и ингуши очень сильно отличаются от наших, кавказских, в сторону комплиментарности с другими народами, более простой. Потому что смешанные национальные компании, там у них в компании немцы, казахи, русские, и все они в одной куче.
Дмитрий Пучков: Советский Союз.
Дмитрий Овсянников: Да, Советский Союз. Все нормально. Причем с опорой на традиционные ценности, на почитание родителей. «Евронационалы», так их называл историк Кадыров. Во Франции двадцать девять тысяч человек проживает. Ну и так далее.
В данной ситуации, конечно, для нас имеет большой интерес работа с чеченцами зарубежной диаспоры в арабских странах, поскольку они могут оказать свою роль, влияя на события на Ближнем Востоке, в которые Россия вписалась. И с европейской диаспорой, которую надо отводить от всякой этой глупости — поддержки майданов и прочей этой деструктивной ереси. Надо как-то примиряться.
Дмитрий Пучков: Ну, там-то не менее цивилизованные европейцы идеологическую работу ведут такую, что шубы заворачиваются. Я тут недавно с ребятами беседовал, которые занимаются работой с соотечественниками. Как-то пока что не очень у нас с этим делом поставлено, а надо бы. И не только с русскими, что характерно.
А как теперь? Как отношение в массе к тому, что произошло в 1990-е годы? Есть же прекрасные примеры. Пока одни орут, сейчас мы таких же наблюдаем на Украине, о какой-то независимости, национальной исключительности и прочее, то первое, что происходит — сначала перестают платить зарплаты и пенсии, потом дети перестают ходить в сады и школы, потому что их ликвидируют, и дальше страна погружается в известную субстанцию по самые ноздри.
Дмитрий Овсянников: Самый нижний ад.
Дмитрий Пучков: Да. Вот что они теперь говорят про то, что было тогда?
Дмитрий Овсянников: Вы знаете, просто уже выросло целое поколение, которое и не видело этого всего своими глазами.
Дмитрий Пучков: А я опять, извините, перебью. Вот этих граждан, которые истерично кричат «залили деньгами», «заткнули рот котлетой бабла», еще чего-то там, они как раз точно так же никогда там не были и никогда не видели, что происходило с населенными пунктами после очередного, так сказать, штурма. Село Комсомольское и прочее. Съездили бы чисто из академического интереса, посмотрели, а потом бы поинтересовались, сколько надо денег на то, чтобы все это восстановить, хотя бы на то, чтобы люди поселились в каких-то домишках, а не в тех, которые уничтожили огнем артиллерии и тому подобным. А как, бесплатно, что ли, все должно вырасти?
Дмитрий Овсянников: Деньги в этот регион вливаются, но дело в том, что, действительно, и восстанавливать необходимо было, и мы видим то, что есть материальные следы этого вливания. То есть дороги — нормальные.
Дмитрий Пучков: Я бы добавил. Что-то я не слышал про бригады русских строителей, которые поехали туда строить. Строят все местные.
Дмитрий Овсянников: Местные, безусловно.
Дмитрий Пучков: То есть деньги осваиваются там, это — зарплаты населению. И, в общем-то, непонятно, почему внутри страны какие-то регионы должны быть изгоями.
Дмитрий Овсянников: Да, абсолютно. Конечно, там необходимо было уровень жизни поднять, это все экономический элемент управления, безусловно. И что уровень жизни в республике высокий, это факт. Там и уровень безопасности высокий, и другие регионы уже смотрят несколько с завистью — нам бы такие полномочия, нам бы такую мошну, которую можно было бы расходовать так же бесконтрольно, как они думают. Но, конечно, там расходуется и на какие-то имиджевые проекты, которые, может быть, и лишние, но это именно психологический момент, который должен показать людям — вот была война, а вот — мир. Смотрите, пользуйтесь, владейте и наслаждайтесь. А дело в том, что мифологизация же идет. Идет дерационализация общественного сознания, и ребята, молодежь, которая не видела этого, но слышали о зверствах полковника Буданова или еще чего-нибудь такого. Вот с молодым поколением, с ними надо работать очень сильно, потому что они находятся под бомбардировкой всяких негативных средств массовых информации, которые говорят озвученные нами выше вещи.