Дмитрий Пучков: Видимо, сами уже барыгами были, понимали, о чём речь.
Борис Юлин: Сами барыгами были и понимали, куда идёт Франция, что она катится в место не очень приятное и весьма тёмное. И вот Генеральные Штаты взбунтовались против короля. И опять вопрос, кто финансирует, в общем-то, не стоит. Какие деньги могут дать англичане, когда у тех, кто сидит в Генеральных Штатах, денег больше, чем у всей Англии. Так получилось.
Дмитрий Пучков: Ну, как говорится, лишний доллар не помешает.
Борис Юлин: А, допустим, гвардии короля платить уже особо некому. Начинается какая картина? Возникает опять же вопрос, кто финансирует короля? Союз плаща и кинжала вокруг Марии-Антуанетты сплотился, особо отмороженные аристократы своими денежками пытались помочь. Но какие деньги у купечества и промышленников и какие деньги у аристократов? Понятно, что разные. Аристократия уже не на коне была в этом плане. Ну, кроме той, которая занималась барыжничеством, но она была на стороне Генеральных Штатов. И здесь опять же происходит свержение короля, но здесь короля казнили не одного, вместе с женой. Чтоб не шутила. И опять уголовного дела не было.
И вот тут мы приближаемся к нашей революции. Вот у нас Февральская революция. Из-за очередного мелкого слуха начинается бунт в Питере. Какой слух, в данном случае (о том, что не будет хлеба и так далее), на самом деле роли никакой не играет. Почему? А потому что к этому времени бунты уже участились. Авторитет государственной власти был ничтожный, а после провала Митавской операции (наступление русских войск в районе Риги 5–11 января 1917 г., — ред.) уже никто не верил, что Российская Империя может что-то сделать в Первой Мировой войне. То есть там было позорно проигранное наступление перед самым февралём, наши восемьдесят два батальона безуспешно пытались разбить девятнадцать немецких, но так ни хрена не сделали.
Дмитрий Пучков: Сурово.
Борис Юлин: По-моему, километра на два продвинулись, совсем смешно получилось, даже основную линию обороны не прорвали. Четырёхкратное превосходство в силах, оказалось, играет слабо.
И вот падение авторитета государственной власти, долгое правление Николая Второго, за время которого он успел рассориться со всеми сословиями, со всеми кругами в стране, приводит к какой ситуации? Кто финансировал Февральскую революцию — мы до этого доберёмся. А кто её устраивал? Есть рабочие в Питере. Кстати, то, что их подкупили, считать как-то сложно. Это майдан — сорок тысяч собралось в городе с трёхмиллионным населением. А в Питере бунтовало триста девяносто тысяч рабочих из четырёхсот двадцати тысяч, которые там были вообще. То есть больше 90 % рабочих бунтовало. Против них был брошен питерский гарнизон подавить этот бунт, сто семьдесят тысяч солдат. И они все перешли на сторону рабочих.
Дмитрий Пучков: Сто семьдесят тысяч. Это какие деньги!
Борис Юлин: И здесь начинается интересное. В этот момент сразу оживились все заговорщики, которые давно готовили заговор против царя. А кто у нас заговорщики? Русские, которые командуют фронтом. Алексеев — начальник Генерального штаба. Оказывается, что все военные ресурсы на стороне тех, кто хочет свергнуть царя. Запасы, армия, снаряжение и так далее. Смотрим финансовые ресурсы, занимаются этим Государственная Дума и министры. Но министры требуют отречения царя!
Дмитрий Пучков: Немедленно вспомнил Саддамку. Саддамкины генералы все бабки получили и разбежались.
Борис Юлин: Так здесь же не разбежались. Здесь принимали активное деятельное участие и не бежали перед противником, а успешно занимались свержением царя. И здесь не только генералы, но и министры. Здесь ещё и Государственная Дума, которая тоже поддержала отречение царя. И здесь даже Русская Православная Церковь, которая тоже поддержала отречение царя и стала объявлять, что требуется молиться за богоданное Временное правительство.
Дмитрий Пучков: Многие православные почему-то не в курсе. Они рассказывают, что это неправильно процедура отречения прошла.
Борис Юлин: Интересно, как свежеизбранный моментально попами патриарх Тихон, он же первый патриарх был после Петра Великого (который, надо сказать, патриархию упразднил), как Тихон весело вытаскивал из здания Синода царское кресло. Которое там всегда раньше стояло, символизируя главенство царя. Они сами тащили, сами радовались, их никто не заставлял. Не лень было. Можно было просто оставить, даже и не трогать, но нет — вытащили, выкинули.