Тетрадь
«Как-то изгнанная из племени за юродство, девушка чьё имя можно перевести как «Тень», «Тьма», «Холод», «Пустота», «Глухонемая» и т. д., затащив в пещеру подстреленного из лука птеродактиля» — слова про птеродактиля и пещеру зачёркнуты — «занеся в свой шалаш морского кота¹, — или что-там можно было наловить на севере Сахула², — пойманного при помощи собственного изобретения — чего-то между сетью и корзиной сплетённой из тростника, с прикормкой из кончиков брюшек личинок (собственных объедков),поскольку время итак шло ко сну, обработав раны от хвоста ската соком местного растения, решила предаться своему любимому и единственно доступному виду досуга — мечтаниям.
Большинство её современников были склонны к форме ностальгии, основанной на тоске по былой молодости в сочетании с ностальгией исторической, хотя историю заменяла мифология. Поскольку научно-технический прогресс шёл крайне медленно и сводился к открытию какого-нибудь нового охотничьего приспособления, или знахарского снадобья, а, при доступности передачи знаний новым поколениям лишь из уст в уста, ещё и не факт, что это «новое» — не забытое па́ру поколений назад старое, а вся геополитика сводилась к освоению новых охотничьих угодий, которые могли быть давно покинутыми и вновь заселёнными животными и заросшими съедобными растениями старыми территориями… Короче, люди многое равняли на свой жизненный цикл. А как развивается человек? Относительно беззаботное детство (чью беззаботность оценишь, когда повзрослеешь) сменялось всё бо́льшим количеством проблем и хлопот. С возрастом человек мог обретать новые права в обществе, но соотношение забот и прав начинало перевешивать в пользу последних разве только к старости, до которой далеко не все доживали. Да и то не всегда. Но даже если о стариках заботились, а не убивали их, либо изгоняли, что было равносильно, старческая немощь сама по себе вещь малоприятная. Поэтому от будущего мало кто ждал чего-либо приятного. Разве что посмертного воссоединения с ду́хами предков. А вот о прошлом слагались легенды: когда Мир был молодым люди не нуждались в пище и напрямую общались с животными, птицы эмо умели летать…
Холодная Тень же была юродивой. Очевидное для нормальных людей она ставила под сомнение. Все видели каждое утро по день как Солнце поднимаясь с востока спускается на западе, а с вечера по ночь то же самое делают Луна и звёзды. А эта умалишённая возьми и выдай, что когда легендарные предки с динго³ умели плавать на деревьях, им тоже казалось, что брег уплывал от них в начале пути и приплывал в конце. Когда предок на таком древе⁴ что-нибудь ронял, оно падало почти как на неподвижной тверди. Почти. Капли дождя в штиль, если они не стекают с чего-то, падают не вертикально.
Кто-то понял её так: суша плавает под небесами, аки те деревья:
— Вот же тупая сука динго! Ты, что, не видела спокойной воды у берегов, когда Солнце надо всем этим движется? И как ведёт себя вода вокруг всего, что плывёт по ней?
— Так и вода может двигаться под небесами вместе с сушей.
— И ночь наступает не потому, что Солнце падает, а потому, что Земля переворачивается к нему вверх дном?
Не дожидаясь логичного вопроса «Так почему же мы тогда с неё не падаем?», эта демагогичка выдала:
— А почему мы вообще падаем на Землю? Может она нас притягивает, как натёртые о шерсть волосы пыль? Видишь этот фрукт? — Показывала она. — Вот этот выступ на нём — суша. Этот прилипший с обратной стороны листочек — вода. А вот эти капельки на выпуклой стороне…
— Тогда её просто выпороли. Но просветления в её маргинальном сознании это не вызвало. Однажды, в поисках съедобных кореньев для общины, она взрыхлила почву и нашла у корней молодых побегов остатки семян, косточек, ореховой скорлупы… И ей пришла очередная безумная идея. Беспорядочно насобирав семян и ягод, — несъедобных, которые не жалко, — она раскидала их в рыхлый грунт. Когда у неё спросили, чего это она опять мается, убогая поведала о своих открытиях и сказала такую глупость:
— Если на месте этих ягод вырастут растения, как те с которых я нарвала…
Это было уже за гранью. Последней каплей. Раньше её считали обыкновенной дурочкой. Но утверждать, что семена — еда — и растения на которых они растут — одно и то же… Да так всё племя с голоду перемрёт!
Местные знахари⁴ и шаманы нашли связь безумия маргиналки со вредоносной магией соседей. Это спровоцировало целый поход кровной мести. Но сама виновница об этом не узнала, так как её уже не было среди живых людей. Она была вне племени. Её приговорили к смерти навсегда: пожизненному изгнанию.
«Раз наши предки умели плавать на деревьях, — глумилась она над мудрыми наставлениями соплеменников, — а нынешние люди не умеют, то так уж и быть, мы одряхлели. Но перед старостью люди ещё и взрослеют, а со старостью ещё и мудреют. Вот все мои соплеменники, включая старших, не ведали того способа рыбной ловли, который придумала я. Выходит я, — безумствовала она, — превосхожу своих предков! Я собиралась выращивать растения с едой из остатков той еды. Мои бывшие соплеменники собирают жилые деревья с дуплами тоже из различных растений.