Едва я свесился, как получил болезненный тычок в поясницу.
– Офигел? – зашипел я, оборачиваясь. Но это не Коврову вздумалось пошалить.
– Салаги, привет.
Нас обступили полукольцом мирновские мальчишки. Я шмыгнул: знакомые все лица. Мишка Косолапычев, Профессор Колбасинский, Муравей, Тарасик. Мы, опушкинцы, не один раз били их за то, что они играли на нашем корвете. Причем хорошо так били, у Колбасинского даже рассечение брови было. Его родители потом ходили по домам, искали виноватых, но мне удалось отсидеться в подсолнухах.
Муравей, самый низенький и щуплый, ткнул в меня крошечным, неощутимым кулачком и поинтересовался:
– Махаться будем?
– Один на один? – с сомнением спросил я.
– Если один на один, то он будет, – поспешил высказаться за меня Ковров.
– А у меня брат вернулся из армии, – сообщил Тарасик гнусавым голосом.
Мишка Косолапычев положил мне на плечо тяжелую руку.
– В какой класс перешел, Казаров?
– В пятый, – ответил я, сбрасывая его руку.
– Дерганый, да? – Профессор Колбасинский толкнул меня в бок. А Тарасик подхватил мой рюкзак и швырнул в окно.
– Ты чего? – ужаснулся я. – Там же новый планшет!
Я повернулся к окну и сейчас же получил увесистого пня. Мирновцы заржали. Ковров вжался в стену, чтоб выскользнуть вдоль нее из окружения. Меня же выходка Тарасика привела в бешенство. Мамка в динозавриуме работает, на яйце овирапторов, отец – на ремзаводе, отталкивающие поля на харвестерах настраивает, деньги не за красивые глаза обоим достаются, а эта шпана портит мои новые вещи! Я вцепился в красивую белую рубашку Тарасика, а Мишка Косолапычев – в мой рукав. Заскрипели зубы, затрещала ткань.
– Что здесь происходит? – раздался строгий голос.
Мирновские мальчишки расступились. В дверях класса стоял незнакомый мне учитель в темном костюме. Многочисленные щупальца, окружающие его покрытую бисеринками пота лысую голову, встревоженно шевелились. Три пары глаз отражали сияние сентябрьского солнца, словно катафоты на гравике.
– Ничего, Кмыф Лгович, – поспешили заверить учителя мирновцы. – Мы просто знакомились.
– Знакомились… – повторил недовольным тоном Кмыф Лгович, его щупальца сердито молотили воздух. – Столько лет в одном космохозе живете, в соседних селах, а до сих пор не познакомились? Это кто здесь – никак Косолапычев? – учитель протянул к Мишке руку, указательный палец на которой заканчивался подпиленным хитиновым когтем. – В этом году, друг мой, снова ждать проблем с дисциплиной?
Мишка Косолапычев опустил голову и что-то пробурчал.
– Что? Говори внятно! – потребовал Кмыф Лгович. – Или к директору проводить?
– Нет, – протянул Косолапычев, глядя в пол.
– Смотри, чтоб на педсовете снова не пришлось поднимать вопрос о твоем поведении и успеваемости, – сказав это, учитель поджал хелицеры.
– Кмыф Лгович! – обратился к учителю Ковров. – А еще они рюкзак Казарова в окно выбросили…
Планшет не пострадал. Рюкзак удачно упал пакетом с бутербродами вниз.
4
Открывал учебный год урок мира. Я сидел у открытого окна, глядел то на нового классного преподавателя, трипода с Шиала, то на стадо полосатых гадрозавров, которых космохозные пастухи гнали по главной улице села.
Трипод, Ш-ш Ышевна, говорила при помощи рта на центральной лапе.
– Детишки, – синие, хаотично расположенные по всему телу классной руководительницы глаза асинхронно моргали. – Космос – страшная, враждебная ко всему живому стихия. Нам всем очень повезло, что во Вселенной существует такая планета, как наша Земля. Да, я не оговорилась, детишки. Земля – наша общая планета. Ну, пятый класс, кто скажет мне, сколько разумных видов живет сейчас на Земле?
Руку подняла моя соседка Инна, девочка из Мирного.
– Да, Рогожина?
– Шесть видов, Ш-ш Ышевна.
Классная руководительница выгнула центральную лапу в сторону Инны.
– А можешь ли ты их назвать?
Инна наморщила лобик.
– Триподы с Шиала, – начала она, глядя на гирлянду мигающих глаз учительницы, – втуки с Пангелиоса, ууты с ИИды, потом… – девочка потерла висок, – потом – кня с… с…
– Ну, кто поможет?
– Кня с Талуты, – ответил я с места.
Ш-ш Ышевна сфокусировала взгляд на мне.
– Мальчик, я пока не знаю, как тебя зовут. Ответ правильный, но тебе – жирный-прежирный минус за то, что не поднял руки. Или у вас в Опушках были другие правила в школе?
Я не ответил, но Ш-ш Ышевна не ждала от меня объяснений. Ее центральная лапа вновь повернулась к Инне.
– Ты можешь еще кого-то назвать?