Это прибавило сил недругам Салаватова. Они уже забыли о своей работе (между прочим, среди них – два учителя, врач, инспектор отдела кадров в колхозе, бригадир ПМК, заведующий складом, шофер и т. д.), за отдельные месяцы эти люди отправляли в различные инстанции до 350 страниц заявлений и жалоб. Иногда, бросив работу, они направлялись в Махачкалу, в Москву. Некоторые сигналы брались под особый контроль, их проверяли следователи прокуратуры Дагестана, РСФСР, СССР, партийные и советские органы.
Трудно подсчитать тот моральный и материальный ущерб, который принесли клеветники: половина жителей села перессорилась, перестала разговаривать друг с другом. Надо ли говорить, что все это отразилось и на общем состоянии колхозных дел.
В итоге Кизлярским районным судом М. Абуков за клевету приговорен к пяти годам лишения свободы (освобожден от наказания по амнистии как участник Великой Отечественной войны), М. Албасханов, Ш. Шабатукаев и Ш. Атакаев – к четырем годам, Э. Арсланмурзаев и X. Басханов – к трем годам, С. Шабатукаев – к двум годам и шести месяцам, Б. Каирбеков – к двум годам лишения свободы.
КОГДА ЦВЕЛА ВИШНЯ
В 1959 году Надя Тимашук окончила сельскохозяйственный техникум и приехала работать в совхоз под Херсон. Чужие люди, чужое село. Только поздней осенью решилась пойти в клуб. Там и познакомилась с местным комбайнером Степаном Бойченко. Оба удивились тогда, что у них одинаковое, к тому же не такое уж частое отчество. Улыбнулись друг другу – уж не родственнички ли – и приняли это как некое знамение. 7 ноября 1959 году они впервые проводил ее домой, а 7 ноября 1960 года они поженились. 2 мая 1963 года (все события – в праздники) родилась Наташа – на радость крупная, крепкая, около пяти килограммов весом.
Сейчас и Надежда Трофимовна и Степан Трофимович считают, что все несчастья начались с пожара в сарае. Во дворе баловались соседские ребятишки и подожгли сарай. Наташа, которой тогда исполнилось семь лет, перепугалась, после этого стала чахнуть. Ничего не ела, все время хотела спать. И заметили еще родители – пошли у девочки по всему телу синие пятна: дотронешься до нее пальцем – синяк, и не сходит.
«Подострая гипопластическая анемия» – установили врачи. Иначе говоря – малокровие. Угнетенный костный мозг перестал вырабатывать необходимое количество клеток крови.
К тому времени, когда Надежда Трофимовна привезла Наташу в Херсон, девочка была совсем плоха.
Сорок дней пролежала Наташа на станции переливания крови. Десять раз вводили ей донорскую кровь, вводили преднизолон – препарат, стимулирующий кроветворение.
За это время, выбрав момент, когда девочке стало чуть лучше, родители свозили ее в Киев в институт гематологии и переливания крови. Там диагноз подтвердили, сказали, что лечат ее правильно, и предложили оставить у себя. Но девочка расплакалась, и они, все трое, вернулись в Херсон, к «Наташиным» врачам.
Выписавшись и лишь две недели побыв в родительском доме, она снова оказалась в больнице. Основные показатели крови ухудшились. На этот раз пролежала шестьдесят дней. Почти все время жила тут же, в палате, Надежда Трофимовна. Наташе сделали двадцать переливаний крови. Каждого заряда хватало на два-три дня. Она бегала, смеялась, протягивала врачам руки с синяками и уверяла: «Новых нэма...»
Но проходили два-три дня, и она снова бледнела, теряла силы ноги ее заплетались. Медсестры дежурили возле нее чуть не сутками, снова – уколы, переливания. В такие минуты была она тиха и терпелива: «Я тэрплю, тэрплю.. »
В этот раз ей перелили пять литров крови. Выписалась с небольшим улучшением.
Через месяц снова, в третий раз, она вернулась в больницу. Показатели были почти безнадежными. Пролежала на этот раз семьдесят семь дней. Ей ввели 4,5 литра крови и 750 грамм плазмы. От преднизолона – вся опухла. Надежда Трофимовна по-прежнему не отходила от Наташиной постели. Кто еще, кроме матери мог облегчить дочери тяжелые, вероятно, последние ее дни. В один из дней, когда Наташа была уже как привидение, Надежда Трофимовна позвонила в совхоз мужу: «В доме прибери, приготовься...» Он заплакал я повесил трубку.
Врачи, судя по всему, тоже решили, что костный мозг уже полностью подавлен, что нет больше островков его, способных творить кровь. Продолжая, однако, бороться, решились на последнее средство – пересадить Наташе чужой костный мозг.
Подобрать донора в таких случаях – дело сложное и тонкое. Проверили постоянных доноров областной станции – ни один не подошел.
Заведующая Вера Николаевна Бурмак позвонила на студию телевидения.