— Ты слушаешь меня или нет? — повысил голос Тимка.
— Да, — растерянно отозвался я и продолжал наблюдать за Агатой.
— Ну, и что ты думаешь? — допытывался Тимур.
— Ничего, — ответил я. Что я мог думать, когда даже не слышал его.
— Чего ты туда уставился? — спросил Тимур.
Я не ответил. Теперь парень из десятого «А» молчал, а Агата, наоборот, что-то с улыбкой ему говорила.
— А-а-а, — наконец врубился мой старый друг.
— Бэ, — огрызнулся я.
— Интересный расклад, — многозначительно изрек Тимка.
— Ничего интересного, — буркнул я.
И, демонстративно отвернувшись, добавил:
— Мы, кажется, Будку с тобой искали. Вот и пошли.
Однако Митьку нам обнаружить так и не удалось. Мало того, на биологии, которая началась после этой перемены, он тоже отсутствовал. Мы с Тимкой терялись в догадках. Ну даже, допустим, у Митьки и впрямь была совесть нечиста перед нами. Но смываться из-за этого с уроков… Особенно после того, как выяснилось, что все уходы и приходы фиксирует компьютер. Ведь Будку вчера дома и так репрессировали. А значит, смыться с урока сегодня — полный идиотизм.
Минут через пятнадцать дверь кабинета биологии резко распахнулась, и в класс с независимым видом вошел Будка.
— Ты, Будченко, не слишком поздно на урок приходишь? — сердито посмотрела на него Приветовна.
Но Митька и тут не смутился. Наоборот, гордо прошествовав к учительскому столу, положил на него записку.
— Варвара Аветовна, у меня уважительная причина. Вот здесь.
И Будка для убедительности потыкал пальцем в бумажку. Приветовна, развернув, прочла чье-то послание и сказала:
— Ладно. Садись, Будченко. Продолжаем урок.
Мы с Тимкой переглянулись. Видимо, причина была и впрямь очень уважительная. В противном случае Приветовна еще минут десять бы верещала, как нехорошо и невежливо опаздывать.
— Где тебя носило? — прошипел Тимка, когда Будченко шествовал мимо нашей парты.
— Сидоров! — прикрикнула Варвара Аветовна. — Оставь обсуждение личных дел до конца урока!
Митька, гад, уже в это время успел пройти дальше, и нам так ничего и не удалось выяснить. Тимка, конечно, не мог так вот сразу успокоиться. За неимением Будки он принялся спрашивать у меня:
— Как ты думаешь, где он был?
— Почем мне знать? — пожал плечами я и добавил: — Наверное, отсутствовал по какой-то уважительной причине.
— Это мне и без тебя ясно, — буркнул Тимка и принялся строчить записку.
Написав своим мелким почерком длинное послание, он начал передавать его Митьке, но снова потерпел неудачу. На середине пути послание было безжалостно перехвачено Аветовной.
— Опять, Сидоров, отвлекаешься? — сурово поглядела она на моего друга и соседа по парте.
— Нет, это как раз по делу. Насчет зоологии, — промямлил Тимка. — Я хотел у Будченко спросить…
Приветовна внимательно посмотрела на сложенную записку. Затем с достоинством изрекла:
— Я чужих писем никогда не читаю. Так что поверю тебе, Сидоров, на слово. Это, — положила она на стол послание, — возьмешь после уроков. А если ты действительно собирался задать Будченко какой-то интересный вопрос по зоологии, то мы с удовольствием послушаем.
Кажется, Тимка крупно влип. Меня совершенно некстати разобрал нервный смех, и я был вынужден прикинуться, будто сосредоточенно изучаю пока еще девственно-чистую тетрадь. Я тщетно пытался настроить себя на грустный лад, но подлое воображение услужливо рисовало одну и ту же картину: Тимка с важным видом задает Будке интересный и содержательный зоологический вопрос про что-нибудь вроде кольчатых червей, которых мы под руководством Приветовны изучали в конце прошлого учебного года. А Митька, по-профессорски солидно откашлявшись, в ответ разражается целой лекцией.
Мне пока удавалось себя сдерживать. Однако остальные одноклассники оказались не столь деликатными и открыто хохотали.
— Ну, смелее, Тимур, — подбодрила биологичка.
Тимка пнул меня ногой. Мне стало ясно, что он нуждается в помощи. Я зашуршал страницами учебника в надежде отыскать для Тимки интересный вопрос. Однако Приветовна опередила меня.
— Эх, Сидоров, Сидоров, — покачала головой она. — Новый учебный год, а все по-прежнему. Кстати, а как у нас с тобой насчет задания на лето? Ты, конечно, его выполнил и хочешь поделиться с нами своими наблюдениями.
По вытаращенным глазам друга я мигом смекнул, что ему не только совершенно нечем с нами делиться, но он вообще не помнит, что должен был выполнить какое-то задание. Тем не менее он имел наглость заявить: