— В плане стихов? — решил уточнить Будка.
— Ну да, — кивнул я.
— Я их вообще не люблю, — признался Будка.
— Тогда учи прозу, — ответил я. — Только ты сам ведь только что сказал, что не справишься.
— Да-а, — совсем загрустил Будка. — Чего же мне делать?
— Ну, выбери книжку, которая тебе больше всего понравилась…
Будка опять глубоко задумался и, по-моему, не из-за того, что чересчур много в своей жизни читал, а как раз совсем наоборот. Физия у него при этом делалась все более растерянной.
— Ладно, — наконец устало выдохнул он. — Приду домой и пошурую на книжной полке, чего там есть интересного.
— Валяй, — кивнул я.
Мы вышли из школьного двора.
— Ну чего? По домам? — посмотрел на меня Будка.
— Ага. Пока. До послезавтра.
И мы разошлись на Сретенке в разные стороны. Он к себе в Большой Сергиевский переулок, а я — на Рождественский бульвар.
Дома меня встретила полная тишина. Явление для нашей квартиры практически уникальное. Однако эту субботу каждый из членов нашей семьи решил использовать по своему усмотрению. Предки уехали на машине за город, в гости к друзьям. Мать сказала, что наконец хоть денек отдохнет ото всех нас. Отец собирался там писать этюд на пленэре. А то ему от постоянных портретов по ночам уже снятся кошмары. Бабушка с близнецами упилила к одной близкой подруге, у которой есть внук их возраста. Представляю, что после ухода моих братьев у этой подруги от квартиры останется. Женька, судя по тому, что ее школьная сумка валялась под вешалкой в прихожей, пришла из школы и снова куда-то учесала. А Олька, наоборот, еще не являлась из своего института. То есть наше жилище на какое-то время оказалось в полном моем распоряжении.
В кои-то веки я мог расслабиться и пожить по-своему. Не переодеваясь, я протопал прямиком на кухню. Там, на столе, лежала бабушкина записка: «Суп в холодильнике. Котлеты на плите. Гречка на гарнир стоит у меня под подушкой».
Суп я, естественно, проигнорировал. Возись с ним еще, разогревай. А холодный суп, по-моему, жуткая гадость. Вот я и решил обойтись котлетами. Тем более они даже еще не совсем остыли.
Сперва я намеревался переложить их со сковороды на тарелку, однако при одной мысли о мытье посуды передумал. Отрезав несколько ломтей белого хлеба, я разложил на них котлеты. И вкусно, и удобно. К тому же никакой привязанности к обеденному столу.
Естественно, я взял бутерброды и уперся в большую комнату смотреть телевизор. То есть полный кайф. Растянулся на диване. Жру лежа. Смотрю то, что хочется именно мне, а не Женьке с Олькой. Никто при этом меня не выпихивает с дивана и не читает лекций, что есть лежа вредно. Бывают же в жизни счастливые мгновения!
Балдеж продлился около часа. Потом зазвонил телефон. Не поднимаясь с дивана, я взял трубку. Зойка.
— Привет. Как жизнь? — игриво произнесла она в трубку.
Я мигом насторожился. Адаскина звонила мне очень редко и, как правило, не просто так.
— Все нормально, — коротко отозвался я.
— Просто нормально и все? — переспросила Зойка.
— А что, по-твоему, обязательно должно быть сложно нормально? — ломая голову, куда она клонит, ответил я.
— Ну, я немножко не то, Клим, имела в виду, — прежним игривым тоном продолжала она. — Одна птичка мне принесла на хвосте, что вы с Будкой в театральную студию записались. Интересно как получается, а? Ты ведь днем, вроде бы не хотел там заниматься?
«Вот сволочь Васька, — захлестнуло негодование меня. — Лось сохатый. Агате уже успел доложить, а та через Зойку проверяет информацию».
— Это какая же, интересно, птичка? — ледяным голосом произнес я. — Длинная, белобрысая и носатая?
— Почему белобрысая и носатая? — охватило замешательство Зойку. — Ты кого, Клим, имеешь в виду?
— Птичку! — уже не в силах был сдерживать злость я.
— Понятно, что птичку, — откликнулась Адаскина. — Но какую?
— Тебе виднее. Между прочим, про птичку сказала ты.
— Но моя птичка не белобрысая и не носатая, — проговорилась Зойка.
Я спохватился. Ну и дурак! Зойка ведь явно имеет в виду Мити́чкину. На фига Ваське про нас Агате докладывать. А вот Танька — другое дело. И я напрямик осведомился:
— Мити́чкина, что ли, звонила?
— Попал! — захихикала Адаскина. — Только не мне, а Агате. А она уже позвонила мне. Но кого ты, Климчик, подразумеваешь под белобрысой птичкой с длинным носом?
— Никого, — поторопился замять тему я. — Это я просто так.
— Да-а? — с какой-то полувопросительной интонацией протянула Зойка. Кажется, она догадалась.