Зато я так и не мог пока догадаться, зачем она звонит мне.
— Значит, все-таки передумал и будешь в студию вместе с нами ходить? — спросила Адаскина.
— Не с вами, а с Будкой, — злорадно проговорил я. — Сам-то я совершенно не собирался. А Митька уговорил. Ему одному было скучно записываться.
— Понятно, — враз поскучнела Адаскина.
— Там придурок один нас записывал. Из десятого, — с удовольствием начал я. — Представляешь, он Будке сказал, что у него фактура. Тот, чудик, поверил. И теперь к просмотру даже что-то учить собрался.
— Какой придурок? — Я словно наяву увидел любопытное выражение лица Адаскиной.
— Я же тебе говорю, из десятого. Некий Васька Лосев, — небрежно произнес я.
— Такой беленький? — с придыханием произнесла Зойка.
— Ну, — подтвердил я и с удовольствием добавил: — Вошь белая.
— Фу, Клим, как грубо. — Теперь в голосе моей собеседницы звучало осуждение.
— Ты спрашиваешь, я отвечаю.
— А ты представляешь, Танька Мити́чкина тоже в театральный записалась, — спешно ушла от опасной темы Адаскина. Видимо, она еще не полностью выполнила миссию, возложенную на нее Агатой.
— Естественно, представляю, если Танька за нами в очереди стояла, — буркнул я.
— Нет, но Мити́чкина — актриса, — с убийственной иронией продолжила Зойка.
— А чего такого? — не понял я. — Чем она хуже многих других?
— Клим, да ты что? — возмутилась Зойка. — Разуй глаза! Мы ведь с тобой говорим о Мити́чкиной.
Такая реакция меня совершенно потрясла. Вот уж воистину век живи — век учись. Мне даже в голову не приходило, что наши девчонки с таким презрением относятся к Таньке.
— Клим, тебе что, нравится Мити́чкина? — с наигранным ужасом принялась допрашивать меня Зойка.
— Да как-то не знаю, — растерялся я. У меня вообще не было никакого отношения к Таньке. Мити́чкина как Мити́чкина. Ничем вроде особо не выделяется. Разве что Будку жутко не любит. Но это их сугубо личное дело. Меня не касается.
— То есть как это так, не знаю? — негодовала Адаскина. — Человек или нравится, или не нравится. Третьего не бывает.
— Почему не бывает? — возразил я.
— Очень просто, — наседала Зойка. — Вот я, например, тебе нравлюсь или не нравлюсь?
Час от часу не легче. Я был вынужден взять тайм-аут и закашляться. Вообще-то человеком она была неплохим. Хотя иногда и жутко противным. И глаза у нее вечно на мокром месте, а я этого просто не выношу. И как девчонка она совершенно не привлекает меня. Словом, не ясно, что ей ответить. Скажешь, что не нравится, — обида на всю жизнь обеспечена. А если скажу, что нравится, еще не так поймет и к тому же доложит Агате.
— Чего умолк? — ехидно спросила Зойка. — Может, тоже не знаешь?
— Я к тебе хорошо отношусь, — к счастью, мне удалось найти компромиссный вариант.
— И к Мити́чкиной ты тоже хорошо относишься? — хмыкнула Зойка.
— Нормально, — мне уже стал надоедать этот разговор. — Девчонка как девчонка.
— Ты еще скажи — симпатичная, — убийственно хохотнула Зойка.
— Между прочим, некоторым даже очень нравится, — ради справедливости отметил я.
— Кому? — воскликнула Зойка.
— Так тебе все и скажи, — не собирался выдавать Будку я.
— Клим, умоляю, скажи, — начала умирать от любопытства Зойка.
— Это чужой секрет, — твердо стоял на своем я.
Поняв, что меня не расколоть, Зойка просто заахала:
— Ну, Танька! Ну, Мити́чкина! Роковая девушка! Кто бы мог подумать!
Мы еще немного потрепались в том же духе. Однако мне так и не удалось понять, зачем она звонила. А потом пришла из института Олька, и ей, естественно, тут же потребовался телефон. Да и моим «счастливым мгновениям» настал конец. Наша большая семья начала стекаться под крышу родного дома.
Окончательно она собралась лишь в воскресенье, когда предки возвратились от своих друзей, и вечером разразился кошмарный скандал. К счастью, его виновником был не я. Хотя рикошетом мне тоже досталось. Скандал же произошел из-за Женьки.
Вечером мы, как всегда, уселись всей семьей пить чай. Тут Женька с гордостью сообщила, что записалась в школьную театральную студию. И тут началось такое…
Если вы помните, Женька в этом учебном году заканчивает школу и соответственно летом намерена поступать в институт. Она решила пойти по стопам матери и стать юристом. По этому поводу все давно уже было обсуждено и решено. Мать наняла Женьке кучу репетиторов и к тому же определила ее на подготовительные курсы. Какой тут, к черту, театральный кружок. И так времени ни на что не хватает!
В данном случае я вполне разделял логику матери. Однако Женька закатила такую истерику, что стены на кухне дрожали. Она топала ногами и орала, что играть в школьном театре — мечта всей ее жизни. Но в старой школе у них ничего подобного не было. И вот наконец, когда появилась такая возможность, ей, видите ли, нельзя. А раз так, она, Женька, ставит родителям ультиматум. Если ей разрешат заниматься в театральной студии, она обещает закончить школу на одни пятерки и обязательно поступить в институт. А если нет, поступать вообще никуда не будет. И к репетиторам ходить тоже. Не говоря уж обо всяких дурацких курсах.