— Пойдемте в столовую. Там сервирован ужин-имитация. Мама скоро вернется от модистки, и мы поговорим о сменах блюд, о столовом серебре и правилах этикета для разговоров за столом.
— Прекрасно! — откликнулся Дэвид, следуя за ней.
Они вышли из гостиной, миновали широкий коридор, где пол был выстлан мрамором, повернули за угол и вошли в огромных размеров столовую. Комната была даже больше, чем в городском доме деда… нет, теперь его. Он когда-нибудь перестанет думать, что все по-прежнему принадлежит деду?… Кареты, лошади, городской дом, загородное поместье… Он ощущал все это как взятое взаймы самозванцем для жизни, на которую он претендовал. Общение с Аннабел было другой стороной этой уловки. В прошлой жизни у него никогда не было возможности проводить так много времени со столь очаровательной и воспитанной леди, как она. У него не было права целовать ее вчера. Но в свете луны у нее был такой соблазнительный вид, и она почти бросила ему вызов, заявив, что джентльмен должен попросить разрешения у леди, чтобы поцеловать ее. Почему-то у девушек, с которыми он целовался в Брайтоне, не нужно было спрашивать разрешения, он прекрасно знал, что им это нравится. Конечно, если бы девушка была против, он бы ее и пальцем не тронул — не подлец же он, в конце концов! Может, он не полностью овладел правилами лондонского общества, но все же понять, чего хочет женщина, мог. В глазах Аннабел вчера, когда они танцевали, он заметил особое выражение, почувствовал, как ее рука сжимает его руку, увидел желание в ее взгляде, когда она подняла на него глаза, услышал дрожь в ее голосе, когда подошел и коснулся ее. Они хотели друг друга. Возможно, это было неправильно, даже наверняка, но их тянуло друг к другу, и сколько бы она это ни отрицала, его это только подстегивало.
Почему, черт побери, она вчера еще раз пошла танцевать с лордом Мердоком? Судя по словам леди Анжелины, такое абсолютно не в ее характере. Был ли Мердок настолько хорош или… она просто хотела заставить Дэвида ревновать? А может, он идиот, который все это себе вообразил? Дьявол! Наверное, он должен перед ней извиниться.
Дэвид оглядел столовую. Стол был накрыт словно для большого количества гостей. Стояло шестнадцать приборов с множеством разных тарелок, блюд, салатников, бокалов, чаш, других столовых принадлежностей, не говоря уже о салфетках, соусниках, ножах, полотенцах.
— В вашем обществе обычный ужин просто невозможен, так ведь? — покачал он головой.
— Конечно, нет, — с улыбкой согласилась Аннабел и вытянула руку вперед, словно представляя ему накрытый стол. — Итак, мы начнем с самого главного. Уверена, что вы уже поняли: на ужин гости идут по очереди в соответствии со своим статусом.
— Да, это я уже усвоил.
Она кивнула:
— Вы граф, а значит, следуете за герцогом и герцогиней или за маркизом и маркизой. Если среди гостей нет леди вашего уровня, вы сопровождаете в столовую даму следующего по важности титула. Я дочь маркиза, поэтому вхожу в столовую в соответствии со своим титулом.
— Если вы выйдете за Мердока, то сохраните эту позицию, — не выдержал Дэвид и мысленно дал себе за это пинка.
Аннабел кивнула, но лицо ее осталось бесстрастным:
— Верно. Если я выйду за Мердока, то стану маркизой, а это означает, что буду обладать большим влиянием, чем дочь маркиза.
— Намного большим, чем графиня, — проворчал Дэвид.
— Что-что? — Аннабел приложила руку к уху.
— Ничего, — ответил Дэвид и захлопал ресницами.
Она откашлялась.
— В столовой пары рассаживаются тоже в определенном порядке: мужчина, женщина, мужчина, — и в зависимости от типа ужина (это решает хозяйка) гость может разговаривать с соседями слева и справа, реже — с соседями напротив.
— Уверен, что уже допустил кучу ошибок, — заметил Дэвид со вздохом. — В Брайтоне за столом мы могли говорить с кем угодно.
Аннабел чопорно соединила руки перед собой:
— Это неправильно: разговор очень быстро становится неуправляемым.
Звук, который вырвался у него из горла, напоминал то ли фырканье, то ли приглушенный смех.
— Согласен. Он очень часто становился неуправляемым, но всегда доставлял удовольствие. Мои родители редко приглашали тех, кто им не нравился.
Она покачала головой:
— Это невозможно. На ужин нужно приглашать совершенно определенных людей, не принимая во внимание эмоции.
Аннабел говорила сегодня совсем не так, как на предыдущих уроках. Ей явно хотелось показать ему после их вчерашнего поцелуя, что она всего лишь наставница, а он — ее ученик, и не более того.