— Надо же знать всех аристократов, их титулы и семейные истории!
— Нет, вовсе не нужно, — рассмеялась Аннабел.
Он удивился:
— А что изменилось?
Она опустилась на кушетку рядом с ним:
— Хочешь, открою тебе страшную тайну?
— Прямо страшную? Конечно!
— Я сама не знаю ни имен, но титулов, ни семейных историй.
Дэвид не стал скрывать своего скепсиса:
— Не может быть.
Она опять засмеялась:
— Но это правда! Я изучала это в школе, но ничего не отложилось в памяти.
Он вскинул брови:
— Ты шутишь?
— Вовсе нет. Просто я поняла, что титул не главное. Куда важнее душевные качества человека и поступки, отношение к близким, окружающим.
Дэвид в недоумении спросил:
— С тобой все в порядке? Голова не болит?
— Я в полном здравии.
— Значит, многие из тех, кто общается со мной, знать не знают, что я граф? — засмеялся Дэвид.
— Ну конечно. Мы ведь так познакомились.
Он кивнул:
— Да, правда, а я и забыл.
Аннабел придвинулась к нему и таинственно прошептала:
— Можно я еще кое-что тебе скажу?
Он нагнулся к ней, и теперь их лица оказались в каких-то нескольких дюймах друг от друга.
— Знаешь, я не молилась с детства, но пока бежала сюда из оранжереи, всю дорогу взывала к Господу.
Дэвид ничего не понимал: Аннабел была какой-то странной, совсем не такой, как всего несколько часов назад, когда они виделись.
— И о чем ты молилась? — рискнул он спросить.
— Чтобы не опоздать, — в ее глазах сверкнули слезы.
— Не опоздать куда?
— Извиниться.
Он затаил дыхание.
— Дэвид, прости меня, — Аннабел произнесла это тихо, с раскаянием на лице.
— Простить? За что? — удивился он, внимательно разглядывая ее.
— За то, что так долго тебе лгала… Я согласна выйти за тебя… если твое предложение еще в силе, конечно.
— Ты сама это решила? Я не хочу, чтобы это было по принуждению.
— Нет, я пришла сюда сама, по собственной воле, и поняла бы, что люблю тебя, гораздо раньше, если бы…
— Что-что? — Дэвид почувствовал, как кровь отлила от лица.
Она прикусила губу и твердо посмотрела ему в глаза:
— Я люблю тебя. Вот я и сказала это. А полюбила тебя я еще тогда, на веранде у Харрисонов.
Дэвид хмыкнул, а она продолжила:
— Я никогда не встречала таких, как ты: тебе было наплевать на то, кто я такая. Обычно джентльмены падали к моим ногам, и это было скучно.
— Я не знал, кто ты.
— Вот именно. Наверное, меня поразили твои слова, что я буду последней леди в Лондоне, за которой тебе захочется ухаживать.
Он засмеялся:
— Я такое сказал? Какой же я идиот!
— Нет, все правильно, я это заслужила, — Аннабел откашлялась. — А теперь вот что: ты собираешься сказать, что любишь меня, или придется еще подождать?
Дэвид с такой скоростью вскочил с софы, что чуть не упал, встал перед ней на одно колено и взял ее руки в свои:
— Я люблю тебя, Аннабел! Мне не хотелось, чтобы ты думала, будто я только делаю вид из-за того, что ты приз, который нужно выиграть. Это не так. Я люблю, как уголки твоих губ прелестно приподнимаются, когда ты улыбаешься. У меня все внутри наполняется радостью, когда ты рядом, и пустотой, когда тебя нет.
На лбу ее прорезалась морщинка, глаза наполнились слезами, а Дэвид сжал ее руки в своих и сказал:
— А сейчас я хочу поступить в соответствии с приличиями и попросить твоей руки. Аннабел Беллингем, ты окажешь мне честь стать моей женой?
— Да, Дэвид Элсуорт, я согласна.
Он обнял ее, привлек к себе:
— Обещаю, что стану самым лучшим графом в Англии. Поверь, ты будешь мной гордиться.
Когда они, все так же держась за руки, опять сели рядом, Аннабел сказала:
— Тебе вовсе не нужно быть лучшим графом страны: ты уже лучший граф Элмвуд, и этого вполне достаточно.
— Я лучший граф Элмвуд? Откуда это известно? Я ничего не знаю о титуле.
— А тебе и не нужно ничего знать. Все просто и ясно из родословной Элмвудов. Твой отец отказался от титула, а ты его вернул, а значит, вполне возможно, что наш сын захочет сбежать в Брайтон и жениться на простолюдинке.
У Дэвида отвисла челюсть:
— Сын? Но ты же говорила…
— Да, я помню, — она покачала головой. — Я передумала. Слишком долго боялась демонов из своего прошлого, чтобы осознать, что ты никогда не поднимешь руку на меня или наших детей.
Дэвид встретил ее настороженный взгляд:
— Белл мне рассказал…
— Я знаю. Бо Беллингем самый лучший брат на свете. Я очень его люблю. Прошу прощения, что даже не задумалась о том, что и ты, как он, никогда не сделаешь мне больно.