Этот выбор — и только он — превращает руду бесцельности в металл долга.
И только свободный выбор делает человека воином".
Я глупец, подумал страж. Благонамеренный, но всё же глупец.
А Наследница… Она давно избрала свой путь.
— Ты правишь людьми?
Пламенный кивнул.
— И ты сам, лично отправился в путь, когда понадобилось найти средство от беды?
— Да, Наследница, — ответил он, слегка недоумевая. Ведь об этом уже говорилось, и не единожды…
— Что ж, тогда запомни: ты лучше, чем того заслуживают люди. Но быть лучшим, чем это нужно, равно как быть худшим, — значит нарушать гармонию. Это наказуемо. Я не могу судить, насколько права: я не говорила с людьми Равнин, но многое могу просто угадать почти без риска ошибиться. И хотя давать советы, когда об этом не просят — последнее дело, я всё-таки рискну…
"Опять. Сперва бесплатные советы осуждает Ворон, теперь — она…
А ведь бесплатному совету Ворона я так и не последовал.
Да, в этом есть своя мудрость".
— Вскоре твой преданный страж закончит испытывать то, что я ему дала, и вы отбудете — если не навсегда, то надолго. Поэтому объяснить всё нужно именно сейчас. Вы, Пламенный, не люди и никогда ими не станете. Вы — иные. И вы — слишком уж удобная мишень для страха и ненависти людей толпы. Вы взяли власть по праву сильных. Что ж, пусть так. Вы удержали власть по праву мудрых. Хорошо. Но мало быть только сильными и мудрыми. Я имела достаточно дел с властями Визарры, чтобы твёрдо уяснить: желающий править людьми должен быть — хотя бы только в их глазах — понятным.
— Но мы можем быть только такими, какие мы есть. Если люди не понимают тастаров — это не наша беда. И не их вина.
— Ещё раз убеждаюсь, что права. Пламенный, я вовсе не прошу вас стать понятнее. Это и невозможно, и не нужно. Более чем достаточно просто казаться. Конечно, внешность ваша подкачала: эта кожа, эти глаза… но хороший игрок может что-то сделать и при плохом раскладе.
— Раскладе чего?
— Неважно. Суть в ином. Запомни: власть над людьми подразумевает лицедейство. Бросить монетку нищим… устроить званый приём… сделать праздничными несколько дней в году… разрешить любому жителю Равнин, у кого достанет упрямства и наглости, обратиться прямо к правителю, минуя все инстанции… снизить налоги, наконец, и объявить об этом громче, чем требует честность — надраить медь, чтобы казалась золотом… Ты понимаешь, что я имею в виду?
— Так делают правители?
— Так делают даже тираны-самодержцы. Что ничуть не мешает им развязывать войны и бросать подданных в тюрьмы по первому подозрению. Тот, кто правит, должен лгать. Желательно не просто лгать, а делать это красиво. Тогда ложь становится благом и меняет имя, становясь ритуалом. Подозреваю, что тастары не опускаются до любезных людям ритуалов. Ведь вам самим это не нужно: притворяться — только даром терять время и энергию. Но люди устроены так, что любят игры по путаным и пустым правилам. А пренебрегать тем, что они любят — то же самое, что пренебрегать ими. Это, как я уже говорила, наказуемо. И в конечном итоге попросту глупо.
Тастар помолчал с минуту.
— Я подумаю над этим.
— Подумай, Владыка. И прощай.
— Итак, они ушли.
— Да, домен-лидер. Полтора часа тому назад.
— Они получили, что хотели?
— Да.
Взгляд главы безопасников потяжелел. Наследница была невозмутима.
— Вы понимаете, что наделали?
— Вполне.
— Вы не имели права на единоличное решение. Вы должны были дождаться заключения ксенологов и согласия моей службы — это как минимум!
Тон ответа был весьма прохладен.
— Я не должна ничего и никому. В моей клятве уходящему Наследнику не было ни слова о повиновении любым организациям людей. Равно как и любым кластерам клантов, если на то пошло. Что же до ваших советов, то, — Наследница позволила себе тонкую улыбку, — ваши ритуалы принятия решений слишком затянулись.
— Я позабочусь, чтобы о вашем своеволии стало известно, — сказал её собеседник внешне спокойно. И весьма угрожающе.
— Как угодно. Хотя на вашем месте я бы вела себя иначе.
— Вы пытаетесь меня запугать?
— Я взываю к вашему разуму. К разуму. Не более того.
Бросив на невозмутимое лицо Наследницы последний, довольно злобный взгляд, домен-лидер освободил линию. Однако Наследница не торопилась убрать свой подвижный модуль подальше от экрана — и не прогадала. Не прошло и десяти минут, как последовал новый вызов.
— Здравствуйте, модератор.
Ответом был резкий отметающий жест.
— Это правда? Вы позволили этим уйти?
— Можно было удержать их силой. Мне следовало взять их в плен?
— Но… — Старший ксенолог поджал губы, сдерживаясь с ощутимым трудом. — Ладно. Хорошо. Сделанного не вернёшь. Но можно узнать хотя бы ваши мотивы?
"Наконец хоть какой-то прогресс!" — хмыкнула Наследница про себя.
— Если вы настроены так же, как наш бравый домен-лидер, — мягко сказала она, — я бы вам советовала связаться со мной позже, в более трезвом настроении.
— Я достаточно спокоен. Объяснитесь.
— А вы хорошо помните текст Старого Согласия?
Модератор моргнул.
— Разумеется!
— Основа, строфа семнадцать.
Лицо человека вытянулось. Он, возможно, помнил наизусть не все ветви Старого Согласия — но его основу знал отлично. В том числе строфу семнадцать, утверждавшую, среди прочего, полную независимость и неподотчётность Наследника кому бы то ни было, что являлось одним из условий его роли посредника и арбитра в спорах двух культур.
— Вспомнили? Отлично. Тогда слушайте, а можете и записать — для потомства. Первое: всё, что связано с известными вам тремя странниками, не подпадает ни под один из законов либо прецедентов, входящих в регламент Первого Контакта. Кстати, сей регламент явно нуждается в расширении, но это уже не моя забота, а ваша.
— Я не согласен! То есть расширение необходимо, но…
Наследница вскинула руку.
— Вы хотите выслушать мои аргументы или нет? Хотите? Попрошу не перебивать. В отношении регламента я, возможно, действительно не права, так как в его последнем пункте есть правило для случаев, не предусмотренных правилами. Помните?"…по усмотрению лица либо лиц, непосредственно осуществляющих Контакт…" И далее по тексту. А что касается решения, мной принятого… Что ж, я рада, что моё существование принесло наконец хоть какую-то пользу. Я ничего не могу возразить, когда люди Сферы и кланты Ареала взаимно игнорируют друг друга. Те и другие предположительно достаточно зрелы для принятия осмысленных решений. Также я не могу требовать, чтобы люди опекали расы-"почки", предоставляя милостыню науки и техники тем, кто об этом не просит, не ведая пользы своей. Но на этот раз нас просили о помощи — и я сочла отказ неправильным, а промедление жестоким. Если вы по-прежнему уверены, что я ошиблась, скажите об этом прямо.
Модератор медленно покачал головой.
— Я никогда не пытался взглянуть на дело с этой точки зрения.
— А не мешало бы. Вам никогда не приходило в голову, что последние триста… ну, пусть двести лет люди с успехом растекаются по поверхности? За это время не появилось ничего принципиально нового ни в технике, ни в искусстве, ни в науке. Наука вообще впала в спячку первой. Даже контакт с клантами не изменил ни-че-го! Я, к стыду своему, тоже мало думала об этом, — сказала Наследница устало. — Пока некая троица дикарей не ткнула меня носом в моё собственное дерьмо. Наверно, наша жизнь слишком благополучна для тревог и перемен. Но это значит, что мы не будем готовы к переменам, когда они придут, не спрашивая.
— Мы?
— Да, мы. Я больше не хочу прятаться в скорлупу отстранённости. Не хочу и не буду. И, к слову, клантам я тоже придумаю какой-нибудь нашатырь под нос. Пусть проснутся и оглядятся по сторонам… впервые за десять тысяч лет.