Незнакомый пасситме заметил Геса за половину йома. Заметил бы и раньше, если бы не направление, с которого к нему приближался человек. Если паришь повыше иного орла, вряд ли будешь ждать, что к тебе подберутся сверху. Реакция крылатого Эхагесу не понравилась (хотя, если вспомнить слова насчёт "охотников за перьями", была вполне объяснима). Пасситме развернулся и начал набирать высоту; судя по всему, он готовился к смертельной схватке.
Эхагесу вовсе не улыбалось тратить время на такую ерунду. Он остановился (насколько это было возможно между землёй и небом) и широко распахнул руки в мирном жесте.
Увы, этот знак не был замечен, как и волны доброжелательности, испускаемые Эхагесом. Крылатый гигант не колебался ни секунды. Страж отлично чувствовал исходящую от него волну гнева, смешанную с решимостью и жаркой угрозой. Вот пасситме развернулся снова, не выпуская человека из виду, и всё стремительнее заскользил навстречу.
"И что теперь?"
Двести шагов. Дистанция всё меньше. Сто пятьдесят шагов. Сто…
Пасситме плюнул.
С приёмами магической защиты у Эхагеса было неважно. Теоретически он, со своими бездонными резервами силы, мог выставить непробиваемый щит. Но проверять на практике, насколько непробиваемыми окажутся его щиты, стражу не хотелось. Поэтому он просто уплотнил Мантию, бросая своё тело вверх и в сторону. Огненный плевок, насыщенный энергией и к тому же несущий в своей сердцевине какую-то отраву, пронёсся мимо. Крылатый тоже промахнулся, не успев отреагировать на бросок стража. Заложил вираж.
Плюнул.
Эхагес уклонился.
А в следующий миг рванулся втрое быстрее, чтобы избежать физической атаки. Пасситме выдал трюк, возможный лишь для разумного и специально тренировавшегося существа: пролетая под человеком, крылатый перевернулся брюхом вверх и выгнулся, взмахнув огромной когтистой лапой. Цели он не достиг, но Эхагес понял, что лучше удвоить осторожность. И приготовился уйти в Тень — так, на всякий случай.
Дальнейшее стало сплошным затянувшимся кошмаром. Для пасситме. Держа свой ум холодным, а глаза и уши раскрытыми, Эхагес ушёл в необычный, но достаточно простой Танец. Он не атаковал, хотя мог бы уничтожить крылатого в любой момент лёгким усилием воли; он только уходил от атак. В конце концов, целью стража было не убийство, а разговор. Пусть крылатый вымотается, сбросит избыток агрессии, рассуждал он, — может, станет общительнее…
Но пасситме не успел вымотаться.
Когда он понял, что дотянуться до своей слишком ловкой и неутомимой цели не удастся, он сложил крылья и камнем полетел вниз.
Эхагес не сразу осознал, что происходит. В недоумении провожая крылатого взглядом, страж заглянул за край чужого ума. Холод, решимость, гордость…
И понимание. Уже своё собственное, не воспринятое.
— Этого только не хватало!
Бросок вниз, следом за пасситме. Сосредоточение, захват… Крылатый закричал, впервые подавая голос. В его разуме расцвёл ядовитый бутон отчаяния. Проиграл! Проиграл человеку! И даже от позора не избавиться!
— Что за глупости, — фыркнул Эхагес. — Мальчишка!
Едва сказав, понял: нет. Внешних признаков пола пасситме не имеют, да и более глубокие отличия у них не так велики, как у людей, так что спутать самца и самку очень просто. И всё же каким-то образом страж осознал: с ним безуспешно дралась пасситме именно женского рода.
Не одну лишь её гордость он ранил. Что-то иное стояло за её отчаянием и её яростью.
Что?
— Успокойся, ну успокойся же, — бормотал Эхагес, опускаясь вместе с "добычей" вниз.
А внутри его сверлила неотвязная мысль: "Ну вот, ты нашёл крылатого. И что теперь?"
Разговора не получалось.
Пасситме закуклилась в чёрном вихре своих эмоций, наглухо отвергая любой контакт. В отличие от первого крылатого, того, которого Эхагес, Тиив и Пламенный встретили возле Долины Жара Глубин, общаться с людьми мыслью она не умела или не желала. А страж мог достучаться до неё, только полностью сосредоточившись и перестав удерживать её в невидимых путах воли. Чего он не мог себе позволить, поскольку стремление пасситме его прикончить никуда не делось.
Отпустить её и поискать более общительного представителя народа Свободных? Но её решимость умереть тоже никуда не делась, и как убедить её жить, страж не знал…
— Проклятье!
Вот когда стала для него особенно очевидна разница между силой и умением. Сейчас страж охотно отдал бы половину своей Мощи за знание тех разделов магического искусства, о которых ему было известно в основном то, что такие существуют.
Что за нелепость, в самом деле! Вот стоит человек, способный потрясать молниями, как связками ивовых прутьев, и крошить скалы в песок одним только взглядом. Человек, видевший сотни миров с чудесами их… Человек, неспособный достучаться до другого разумного существа.
Смешно? Ещё бы!
До слёз.
Эхагес присел на камень лицом к пойманной пасситме и нахмурился, перебирая варианты. Что он вообще может сделать в такой идиотской ситуации? Если, конечно, отбросить мысль об убийстве и об уходе, равнозначном убийству… Что?
"Ну конечно! Самое простое решение: копать не надо, нагнись да подбери".
Страж встал. Мантия Скитальца распахнулась, укрывая ещё одно живое существо. В самый последний момент Эхагес немного изменил намерения. Притащить пасситме на родину и просить Владыку о помощи в разговоре, конечно, можно, но неправильно. Лучше сделать по-другому. Найти на верхних гранях пустынный мир, где из-за недостатка свободной магии пасситме просто не сможет взлететь — и не сможет броситься вниз. Где крылатая не сможет покончить с собой и каким-нибудь иным способом. Говоря проще, мир, где её жизнь будет в безопасности. А пока она посидит там в полном одиночестве и, возможно, станет поспокойнее, он поищет здесь старого знакомца. Уж родич-то сумеет достучаться до этой сумасшедшей!
…Осуществить свои намерения Эхагес не успел. Дуновение угрозы коснулось его затылка, заставляя броситься в сторону. Предчувствие оказалось как нельзя более своевременным: возле плеча стража промелькнула стрела. Другая, выпущенная рукой более меткой, едва не срезала его ухо. Если бы страж промедлил самую малость — торчала бы эта стрела в его затылке.
Значит, в спину бьём?
Без предупреждения и сразу насмерть?
Никакое движение настоящего бойца не служит одной цели. В броске Эхагес не только ушёл от стрел, но и развернулся, и выхватил меч. О напрягшейся позади крылатой он тоже не забывал, продолжая контролировать её как ещё один источник угрозы.
"Охотники за перьями? Вот они каковы…"
Два бородатых типа — один светловолосый, как сам страж, другой рыжий и страшно засаленный, словно полгода не мывшийся — были экипированы практически одинаково. Кожаные штаны, кожаные же простёганные куртки на голое тело, высокие сапоги с кисточками; широкие и тяжёлые пояса. С поясов свисали длинные ножи, мотки верёвок, фляги, скалолазные крючья и ещё какие-то штуки. Единственной существенной разницей между бородачами было то, что блондин таскал на голове кожаный колпак с пришитой сзади кольчужной сеткой, а рыжий довольствовался полотняной повязкой, такой же засаленной и потемневшей, как его давно не стриженая шевелюра. У обоих в руках были луки, и оба снова накладывали на них стрелы, ничуть не смущённые первым промахом.
"Так. А кто здесь есть ещё?"
Ответ на вопрос не заставил себя долго ждать. Из-за скалы позади пары лучников выскочил ловкий сухощавый субъект — невысокий, смуглый, с парой кривых клинков в руках. Крикнул что-то. Блондин послушно опустил лук; рыжий, оскалясь, выстрелил. Эхагес не стал отбивать стрелу мечом: ему захотелось удивить смуглого по-настоящему. Слегка сместясь вбок и еле уловимо дёрнув свободной рукой, страж поймал стрелу в полёте. Как язык жабы — муху.