Она вложила листок в конверт, надписала "его светлости герцогу Милверли" и поспешила в холл, где ее ждал Тернер.
— Срочно отправьте письмо его светлости,— приказала она.
— Грум уже в седле, мисс,— сообщил Тернер.— Гледис нашла чемодан, в который положила вашу амазонку. Лакей отнес чемодан в вашу комнату.
— Отлично! Мне понадобится совсем немного времени на то, чтобы переодеться. Проследите, чтобы к моему возвращению лошадь была готова.— Впервые со своего приезда в Вокс Мерайза позволила себе говорить в повелительном тоне.
Не дожидаясь ответа Тернера, девушка заспешила в свою спальню. Она быстро переоделась и спустя десять минут уже была в холле. Через открытую дверь она увидела лошадь, на которой обычно ездила вместе с Элин. На второй лошади восседал Хэнсон.
По встревоженным лицам слуг, собравшихся в холле, Мерайза догадалась, что им не терпится расспросить ее, но она не стала тратить время на разговоры.
Когда она уже была в седле, Тернер негромко произнес:
— Грум на пути к его светлости, мисс. Надеемся, что с ее светлостью все в порядке.
— Я тоже на это надеюсь,— вздохнула Мерайза.
Пришпорив свою лошадь, девушка быстро догнала Хэнсона, скакавшего галопом к парку. Углубившись в чащу, они вынуждены были пустить лошадей рысью.
— Почему шахтеры забастовали? — спросила Мерайза.
— Потому что работать в шахте опасно, мисс,— ответил старший грум.— Примерно месяц назад обрушился свод и обломками придавило шахтера.
— Он умер?
— Да, мисс. Но господин Николсон, насколько мне известно, не выплатил его семье никакого пособия.
— А кто он такой, этот господин Николсон?
— Управляющий его светлости. Он всегда выступал против шахтеров. Он уже много лет пытается закрыть шахту, но его светлость даже не желает слышать об этом.
— Почему?
— Его светлость считает, что железная руда добывалась еще во времена его отца и деда и что если он закроет шахту, то шахтёры будут вынуждены просить милостыню на паперти, чтобы не умереть с голоду, потому что им не найти другой работы.
— Что они за люди? — поинтересовалась Мерайза.
— Грубые, мисс, дикари. Да и как они могут быть другими? — Помолчав немного, Хэнсон добавил:— В юности мой дед работал в поместье на одной из шахт. Тогда добыча руды имела важное значение.
— Кажется, в те годы в стране было множество подобных шахт,— заметила Мерайза.
— Совершенно верно, мисс. Но для выплавки железа нужно было сжигать в домнах много дерева, а это приводило к уничтожению лесов.
— Но в домнах его светлости жгут уголь. Я видела это своими глазами, когда мы с Элин были на шахте.
Хэнсон бросил на девушку странный взгляд, словно осуждая ее за то, что она оказалась на шахте, и сказал:
— Идея сжигать уголь принадлежит отцу его светлости. Он построил железную дорогу, чтобы в вагонетках, которые толкают рабочие, доставлять уголь прямо к домне.
— Мне показалось, что на шахте занято довольно много рабочих.
— Тридцать или сорок, мисс.
— Так много?
— Да, мисс. За последнее время господин Николсон отказывался выделять деньги на переоборудование шахты, и большая часть механизмов пришла в негодность. Шахтеры не раз жаловались, что им приходится работать ржавыми кайлами.
— А как они живут сейчас, когда бастуют? — спросила Мерайза.
— Они голодают, мисс,— печально ответил Хэнсон.
Они выехали из леса, и Мерайза пустила лошадь в галоп, стремясь как можно скорее добраться до шахты. Когда вдали показался изрытый холм, она осадила лошадь и обратилась к Хэнсону:
— Я хочу, чтобы ты остался здесь, Хэнсон.
— Вам нельзя ехать одной, мисс!
— Одна я буду в большей безопасности, чем с тобой,— возразила девушка.— Я хочу поговорить с этими людьми, и, если они не отпустят меня, я останусь с ее светлостью.— Она посмотрела на шахту и добавила:— Если я не вернусь через час, скачи в замок и расскажи герцогу о том, что случилось.
— Хорошо, мисс, но будьте осторожны.
— Постараюсь,— пообещала Мерайза.
Она ускакала, а грум еще некоторое время обеспокоенно смотрел ей вслед.
Должно быть, шахтеры давно заметили ее, потому что к тому времени, когда она подъехала к шахте, там уже собралось около двадцати человек. У многих в руках были длинные палки и дубинки. Они хмуро смотрели на девушку, которая, осадив лошадь, обратилась к ним:
— Меня зовут мисс Миттон, я гувернантка ее светлости. Я приехала узнать, чем могу помочь.