У Скай сжалось сердце. У нее еще не было знакомых, переживших такие тяжкие времена, и при всем при том Клей, казалось, вовсе не был удручен своими невзгодами.
Громкий лязг где-то под капотом машины напугал Скай. Клей усмехнулся:
— Ничего страшного. Она просто жалуется, что папа не притрагивался к мотору с тех пор, как мы приехали сюда из Техаса.
Скай поняла, что, скорее всего, у Клея и его отца этот автомобиль — единственный. Она вспомнила о двух машинах в их гараже и о том, что не раз намекала родителям, чтобы ей подарили автомобиль по случаю окончания учебного года. Каково бы ей было, если бы у них была только одна машина на троих, и та подержанная?
— А что ты будешь делать, если твоя машина сломается? — спросила Скай.
— Не беда — обойдемся. Автобусом или вот этим транспортом, — он показал на свои ноги в потрепанных ботинках. — Справимся и одолжений ни у кого не попросим.
Вскинув голову, он произнес это с таким чувством собственного достоинства, что Скай порадовалась, что у нее не хватило духу предложить ему в библиотеке помочь ему с чтением.
Они остановились перед ее домом. Скай отцепила ремень безопасности.
— Подожди… Там дверь все время заедает, — предупредил Клей. — Я сейчас тебе помогу.
Он обошел машину, повозившись, открыл дверцу и достал ее учебники. Потом он помог ей выбраться из машины и задержал ее руку в своей.
Скай молча взглянула на него, она не нашлась, что сказать. У нее перехватило дыхание, и сердце колотилось так быстро, будто она пробежала по пустыне не меньше мили.
Время остановилось. Скай казалось, что они двое — единственные люди на Земле. Реальный мир был рядом, но еще ближе было тепло карих глаз Клея. У нее подгибались колени, по телу пробежала легкая дрожь, как при ознобе. Что за странные чувства овладели ею? Она не могла этого понять.
— Ты опоздаешь на работу, — проговорила она наконец.
Клей неохотно отпустил ее руку и подал ей учебники. — Да, мне пора ехать.
— Спасибо, что подвез, — крикнула Скай вслед его машине.
Она стояла, глядя, как его машина с тарахтеньем удаляется по обсаженной пальмами улице. Ей показалось, что ее сердце стучит так же оглушительно, как мотор его пикапа.
Глава 4
На следующий день первые уроки показались Скай необыкновенно длинными. Она все еще ощущала тепло ладони Клея в своей руке, а ночью он не раз являлся ей во сне.
Ронни встретила ее в дверях класса перед уроком мистера Эддисона.
— Итак, куда же ты отправилась вчера с ковбоем Клейтоном? — спросила она неестественно громко.
Скай испуганно оглянулась.
— Потише, Ронни. Он может услышать тебя.
— Вы отправились на пикничок в его пикапе? — продолжала Ронни, словно не слыша ее. — Эге-гей! На природу!
— Ты замолчишь или нет? — зашипела на нее Скай. — Что это с тобой?
Ее подруга не ответила. Она вздернула голову и прошествовала в класс. А Скай села на свое место, не переставая гадать, какая муха укусила Ронни.
Клей появился уже после звонка. Мистер Эддисон нетерпеливым жестом велел ему сесть, и Клей, устраиваясь за партой, улыбнулся Скай. Как и вчера, ее сердце тут же забилось, и она ответила на его приветствие робкой улыбкой.
— Хотелось бы надеяться, что вы все уже приступили к работе над своими проектами или хотя бы обсудили ваши идеи, — сказал мистер Эддисон. — Хочет ли кто-нибудь высказаться по этому поводу?
Кимберли Холт подняла руку.
— Джин и я хотим сделать работу о тех домовладельцах, которые пикетируют аэропорт и протестуют против шума самолетов, — сообщила она.
Мистер Эддисон кивнул.
— Очень хорошо. Это отличная мысль. Только не забудьте представить мнения обеих сторон по этому вопросу. Пресса обычно выслушивает только домовладельцев, но и у руководства аэропорта есть свои веские причины не менять расписания рейсов.
— Мы хотим взять интервью у некоторых домовладельцев и у кого-нибудь из руководства аэропорта, — сказала Кимберли.
— Прекрасно, — согласился мистер Эддисон. — Что-то в таком роде я ожидаю от всех вас.
Скай была разочарована. Клей говорил вчера о группах протеста, но это будет выглядеть так, будто они просто позаимствовали чужую идею. Что ж, подумала она, покусывая кончик карандаша, ей придется выдумывать что-нибудь другое, что-нибудь действительно необыкновенное, то, за что можно получить самую высокую оценку.