— Кажется. Джессика подошла к сидящему Барри и нежно обняла его голову, прижавшись щекой к волосам. Хорошо, ты хозяин. Но ты очень ошибаешься, если придумал такое. Ты будешь мучить себя и эту женщину. Пусть так. Я не стану мешать. Я подожду.
— Не стоит прислушиваться к сплетням, Сарма. Это на тебя совсем не похоже, дорогая. Поцеловав невесту, Барри взял ее за руку и достал коробочку с кольцом. Давай поскорей объявим о нашей помолвке. Я не хочу больше тянуть с этим.
Сарма нахмурила смоляные брови, рассматривая массивный изумрудный перстень.
— А куда ты спрятал свою юную подружку? Говорят, она очень хороша.
— Джессика усиленно готовится к концерту под руководством Вильямино. Живет в «Риц-палас». У нее прекрасная внешность для сцены и феноменальные голосовые данные. В этом ты сама скоро убедишься. Живо отчитался Барри. А сейчас я забираю тебя в «Бель Эйр». Вечером будут гости. Жених и невеста имеют право на маленький банкет?
Сарма согласно улыбнулась, но на душе у нее скребли кошки.
Концерт в канун Рождества в «Карнеги-холл» огромное событие. Но выступления таинственной Джессики Галл ожидали с небывалым интересом. Отряды конной полиции с утра курсировали по близлежащим улицам, чтобы сдерживать стремящуюся к зданию толпу любопытных. В афишах значился репертуар, доступный лишь маститой примадонне, но было известно, что певице нет и восемнадцати.
Папарацци сделали снимки Джессики и теперь они шли нарасхват. Чем бы ни кончился этот вечер, получить автограф чудо-девушки или отчаянной авантюристки намеревались тысячи людей.
Супруги Галлштейн по указанию Гранта прибыли инкогнито им не следовало откровенничать с любопытными. Они и сами вовсе не хотели попадать в руки журналистов. Невероятный, внезапно заявивший о себе дар Джессики оставался сплошной загадкой для ее близких, а в стремительности, с которой восходила ее звезда, чудилась какая-то опасность.
Барри лично позаботился о концертном платье для своей подопечной. Джессика должна была выглядеть как гимназистка-аристократка на выпускном балу облако белого тюльмалина, собранное в пышную юбку, узкий атласный корсаж, рукава из густых воланов, торчащих, словно крылышки, и длинные тонкие перчатки сама юность, сама муза гармонии и музыкального волшебства пожаловала на сцену.
Когда занавес поднялся, тысячи биноклей направились к черному роялю, расположенному среди огромных корзин с белыми хризантемами. В глубине сцены, мерцая инструментами, затаился оркестр.
— Шуберт, «Ave, Maria!». Исполняет Джессика Галл в сопровождении оркестра нью-йоркского радио.
Комментарии ведущего отличались крайней сухостью. До последнего момента Барри Грант не был уверен, чем обернется для него эта рискованная затея. Он боялся каждого лишнего слова, способного в случае провала явиться зацепкой в разбирательствах. Всю ночь накануне концерта Сарма атаковала его вопросами относительно учителей и вокальной школы Джессики. Ей ничего больше не оставалось, поскольку жених не проявлял никаких интимных желаний, ограничившись официальным «супружеским» поцелуем. И чем упорней пресекал он все попытки невесты пробиться сквозь окружавшую Джессику тайну, тем больше мучила Сарму столь пренебрегаемая ею ранее ревность.
— Да, она хороша. В лубочном вкусе. Изучив вышедшую на сцену солистку, Сарма положила бинокль на бархатный барьер и вздрогнула.
Первые же звуки голоса дебютантки пронзили ее от затылка до кончиков пальцев. Сарма окаменела, затаив дыхание. Рядом, мертвенно-бледный, светился в полумраке профиль Барри. Публика замерла, будто ее и не было.
Не было ничего, лишь божественный, завораживающий голос рвался в высоту, к расписному плафону, за которым угадывалось бездонное небо и Та, к которой обращался гимн…
…Триумф, триумф, триумф! Божественно, невероятно, волшебно! Проснувшись на следующее утро, Джессика Галл стала знаменитостью. Феноменом интересовались специалисты вокала, ученые и даже политические деятели. В прессе мелькнуло предположение, что голос Галл техническое чудо немецких специалистов, призванное загипнотизировать и подчинить без всяких военных усилий великую страну. Совет американских академиков требовал немедленной экспертизы, друзья так и липли к Барри, стараясь выведать правду, а недруги говорили о радио-трюке и требовали «на ковер» «зарвавшегося авантюриста Гранта».
Опытные вокалисты заседали с утра до вечера, слушая сделанную на концерте непрофессиональную запись и разбирая по косточкам тембр, диапазон и технические возможности голоса Джессики Галл. И только один юный критик нашел определение, которое вскоре стало визитной карточкой молодой певицы: «Голос из другого мира»…