— Это напиток из свежего сока агавы, который в течение суток скапливается в центре растения. В нем всего четыре градуса, но зато взрывной заряд других чудодейственных сил. Джессика смущенно опустила ресницы. Это я успокаиваю мистера Гранта, пекущегося о моем здоровье. Ведь именно этого ты хотел бы пожелать мне, Барри? Подняла насмешливые глаза мисс Галл, превратившись уже в невесту мультимиллионера Т.-К. Сорвинтоса.
Глава 18
Барри и Сарма посетили имение Сорвинтосов лишь через год, к юбилею свадьбы счастливых супругов. Барри знал о подробностях фантастического брака из газет, но тем не менее был потрясен переменами, происшедшими с Джессикой. Проживая почти безвылазно в аргентинском поместье, она превратилась в парижанку. Одевала Джессику лично Коко Шанель, причесывал маэстро Гучини. Ее волосы, подстриженные по последней моде до мочек ушей, приобрели оттенок красного дерева, в фигуре и движениях появилась властная уверенность пантеры.
Джессика имела несколько собственных автомобилей, маленький спортивный самолет, яхту, великолепную конюшню и первоклассных музыкальных педагогов. Она свободно говорила по-итальянски, испански и даже по-русски, поскольку танцем и движением с ней занималась ученица Анны Павловой.
После ужина в честь немногочисленных гостей был устроен концерт. Приглашенные Теодоро знаменитости продемонстрировали широкий диапазон музыкальных возможностей от народных латиноамериканских напевов до новинок американского джаза.
В заключении Джессика спела колыбельную из оперы Гершвина «Порги и Бесс» и «Каста диву» из «Тоски», ошеломив голосовым диапазоном притязательную аудиторию.
— А это пустячок для американских друзей, сказала она и, сев за рояль, спела блестящую импровизацию попурри из последних эстрадных шлягеров.
Гости свистели и вопили от восторга. Толпа мускулистых «маче» кинулась к певице, чтобы качать ее на руках. Словно завороженный, Барри следил, как взлетала над головами легкая фигура в алом шелке, вздымавшаяся в воздух подобно языкам пламени.
«Если бы это случилось четыреста лет назад, ее как ведьму сожгли бы на костре», подумал вслух Барри, не замечая, как дрожит в его руке пустой бокал.
Взяв у мужа бокал, Сарма поставила его на столик. Она выглядела совершенно разбитой и сонной.
— Дорогой, у меня разболелась голова. Этот перелет так утомителен, в висках до сих пор гудят моторы… И слишком много впечатлений. Да, чересчур много.
Барри предпочел не заметить язвительный подтекст в словах жены, с трудом согласившейся посетить торжество Сорвинтосов. Одно лишь упоминание имени Джессики приводило ее в негодование, а вся эта демонстрация великолепия юной мультимиллионерши выбила ее из колеи.
— Я провожу тебя в наши комнаты. Обняв жену, Барри почувствовал, как напряжено ее тело. Может, пригласить врача, дорогая? У тебя, кажется, лихорадка.
— Боюсь, лихорадка у тебя, любимый. Сквозь зубы процедила Сарма, но Барри «не расслышал».
Уложив жену в постель в отведенных гостям апартаментах, он присел рядом, сожалея. что принял приглашение Джессики. Ощущение надвигающейся беды не покидало его.
— Врач тут ни причем. Неужели ты не понимаешь?!. Неужели никто здесь ничего не понимает! В черных глазах Сармы блестело отчаяние. Приподнявшись, она вцепилась в отвороты белого пиджака Барри и горячо зашептала: Это чертовщина! Так не бывает, если за «чудесами» не стоит сам сатана!
— А может, святые угодники? Барри натужно улыбнулся. — В любом случае, это проблема синьора Сорвинтоса. Мы же завтра будем у себя дома. И постараемся поскорее выкинуть из головы впечатления аргентинского вечера…
…Увы, Барри не мог избавиться от наваждения. Оно заполнило его целиком. «Иначе невозможно. Так предрекли звезды. Я лишь крошечная песчинка на пути могучего, все сметающего потока. Я зомби…», монотонно бубнил себе Барри, взбираясь по крутому косогору вверх к светящимся в зарослях огонькам..
Во время ужина он получил записку: «Охотничий шалаш с голубым огнем. Когда полная луна будет смотреть в окно». Барри понял, от кого пришло послание, хотя на протяжении дня, пока гости совершали прогулки по окрестностям, Джессика ни разу не намекнула ему о свидании.