Еще немного и зал взорвется шквалом аплодисментов, свистками, криками «браво», дождь цветов осыпет вышедших на поклон актеров… Но оставалось еще нечто загадочное и опасное, подогревавшее вот уже несколько месяцев страсти музыкального мира. И чем меньше оставалось до конца спектакля, тем тяжелее нависала над сценой грозная тень беды.
В темнице, где заперта перед казнью убившая своего младенца грешница, появляется Фауст. Лежащая в ворохе соломы Маргарита поднимает к вошедшему пустое, бессмысленное лицо и отворачивается: она не узнала Генриха. Бросившись к узнице, Фауст отводит сбившиеся, всклокоченные пряди, заглядывает в ее глаза и в ужасе отшатывается: «Она… безумна!».
Губы Маргариты трогает радостная улыбка, руки тянутся к блестящим пуговицам на камзоле гостя.
— Не жадничайте, сударь, подарите бубенчик бедной девочке… Мы славно поиграем Гретхен-проказница и ее мертвый мальчик. Просит она звонким детским голосом. Но из горла певицы вырывается лишь сдавленный хрип.
— Любимая, я здесь. чтобы спасти тебя! С силой встряхнув партнершу, Роберт Грассио прижал ее к своей груди.
Люди в зале и за сценой остолбенели, почувствовав неладное.
— Марго, не покидай меня! Воскликнул Фауст, еще надеясь скрыть накладки импровизацией. Но тело женщины в его руках ослабло.
— Это конец. Одними губами прошептала Джессика. Ее руки упали, голова откинулась, как у сломанной куклы. Побледневший под слоем грима актер коротко скомандовал «Занавес!» и осторожно опустил Джессику на пол.
В театре повисла шоковая тишина.
…Далеко и высоко над миром застыло ледяное безмолвие. В нем растворились, растаяли последние слова Джессики Галл.
— Это, действительно, конец? Спросил Учителя бледный большеголовый уродец, когда видение исчезло.
— Разве ты ничего не понял? Высокий старец отошел вглубь каменного зала, освещенного пламенем гигантского очага, и протянул к огню скрюченные руки. Его синеватая кожа издавала сухой шуршащий звук, сверкали перстни, покрывающие узловатые пальцы.
Никто не видел лица Учителя и не ведал, как долго он находится здесь, в святилище уединенного тибетского монастыря. Учитель никогда не выходил на свет дня, но знал о земном бытие все.
Последней из приближавшихся к пещере была юная женщина, принесшая к Учителю новорожденного младенца полтора десятилетия назад. Старик вырастил ребенка сам, тут же, на камнях, и к пятнадцати годам передал ему знания, не входящие ни в одну библиотеку мира… Он называл воспитанника Младшим.
— Ты должен был понять, что произошло с Ней, Младший. Сосредоточься, мы повторим основы, а потом ты сам ответишь на свой вопрос.
Холодная сухая рука покрыла огромный лоб подростка, неподвижно лежащего на большом, похожем на саркофаг ложе. Младший так и не научился ходить, зато он умел думать, проникая мыслью сквозь пространство и время.
— Я, Седьмой от начала Хранитель Таинства, данной мне властью повелеваю: разверзни уста, отрок, чтобы изречь Истину. Что есть Правда?
— То, что принимает в себе без остатка Смысл Создателя.
— Что есть Земля?
— Место испытания Правды.
— Что есть Люди?
— Вместилища искры Смысла, идущие к правде. Губы юноши шевелились беззвучно, но Учитель согласно кивал окутанная белыми покрывалами, словно саваном, фигура совершала едва заметные движения.
— Кого называют Избранным?
— Тех, кого Создатель наделил достоинствами высшего порядка. Знак особых дарований отмечает их, дабы, увлекая за собой, Избранные могли сократить тяжкий путь других людей к постижению Правды.
— Что есть жизнь Избранного?
— Урок, который приближает к Смыслу.
— Сколько уроков в щедрости соей дарует Избранным Создатель?
— Три, только три, а дальше обретение вечного покоя и блаженства или слияние с бесконечным мраком.
— Что решает судьбу Избранного?
— Победы и ошибки.
…«Ошибки, ошибки, ошибки…» Высокие темные своды гулко повторили прозвучавшее откуда-то сверху слово.
Подойдя к овальному камню, Учитель коснулся его указательным перстом.
— Рассказывай, что видишь.
Тот, что лежал в саркофаге, сложив на груди короткие руки, молчал. Из глубины зеркальной поверхности всплыли его видения столь яркие и осязаемые, словно не разделяла прошедшего и настоящего река времени, шириной в тысячелетия.