— Не правда ли, Лилиан прелесть?! Она снимается у Гриффита в «Далеко на Востоке». Говорят, он гений! И обязательно прославится. До чертиков сумасброден и влюблен в Лилиан. Она действительно куколка. Выглядит. как цветок. А всем известно, что тратит по три часа на макияж перед выходом в свет.
— А Барри Грант? Серьезно спросила Джессика.
— Что Барри? Не поняла Бьянка. Он не из свиты Лилиан. Ага, детка! Она подмигнула Джессике. задел наш красавец девичье сердечко? Да полно, дорогая, Грант слишком стар для вас. Взгляните-ка на юного Бенедетто Роми. Сумасшедше талантлив, сын банкира. Разрисовал целую деревню на побережье непристойностями это у них называется «сюрреализм», и примчался сюда за рулем ярко-красного «мерседеса» с целой свитой полуголых «натурщиц».
— Мистер Грант очень интересный человек, а Беньямино Джильди хороший певец. Мрачно постановила Джессика, не отреагировав на характеристику юного хлыща. Ее поглощали иные мысли.
— Ваше настроение слишком серьезно для столь хорошенькой юной особы. Если это несчастная любовь, то мы живо разрушим ее чары. Бьянка, расхохотавшись, взяла за руку Джессику и увела в зал. Пора танцевать, вы и так весь вечер просидели в темном углу, я заметила. Она погрозила девушке сандаловым веером и передала ее кудрявому, как пуделю, юнцу с болтающимся на шнурке моноклем. Наш маэстро Бенедетто. Обожает фокстроты!
— А что ты еще умеешь, художник-плясун? Дерзко взглянула Джессика на своего небрежно-экстравагантного партнера. В петлице его лилового костюма торчала веточка граната. Недозревший плод недвусмысленно повторял очертания ягодиц.
— Трахаться. Без всякого выражения ответил тот и, вытащив из петлицы свой талисман, сунул его в прическу Джессики.
Ты меня разочаровал, Бенедетто. Выбравшись из красного «мерседеса», где они предались скоропалительной любви, Джессика оправила подол и не оглядываясь вернулась в гостиную.
— Папа, я чуть не уснула в обществе здешних кавалеров. Может быть, вернемся в отель?
— Я думал, тебе нравится вечер. Хильда давно тянет меня уйти. Да не зевай так, девочка! Скоро будешь в своей постельке.
— А в Нью-Йорк мы когда поедем? Вяло поинтересовалась Джессика, едва размыкая слипающиеся веки.
— Тебе захотелось в Нью-Йорк?
— Угу, папочка, очень. Там живут все знаменитости. Но только скажи, кто сейчас лучше всех поет?
— Джильди, наверно.
— А женщины? Те, которых все называют примадоннами и забрасывают цветами?
— Ну… Малибран, Миланова, Лотта Леман… Неуверенно перечислил Арон.
— Фу, слишком много. Настоящая звезда должна быть одна.
Глава 8
В конце августа Джессика с мачехой прибыли в Нью-Йорк, заняв приличествующие состоятельным дамам апартаменты в отеле «Хилтон».
— Жаль, дорогая, что я ничем не могу помочь тебе… В этом мире свои законы. Вздохнула Хильда Галлштейн, заключившая с падчерицей тайный союз. Добродушная женщина просто не могла устоять, когда в купе скорого поезда Джессика со слезами на глазах бросилась ей на грудь. — Помоги мне, мамочка! Всхлипывала она, употребив слово, которое действовало безотказно. Ведь фрау Хильда так и осталась бездетной.
— Это большая тайна отца, моя мать всю жизнь мечтала о сцене. У нее был удивительный голос. Но женщинам ее круга не подобало идти в актрисы… Хильда. я ничего не могу поделать с собой, я старалась подавить в себе это. Но оно сильнее меня. Самозабвенно сочиняла Джессика жалостливую историю. Отец не поймет меня. Но ты, ты так добра, так любишь все прекрасное, романтичное! Помоги мне испытать себя. Я хочу петь!
— Детка… Но почему ты заговорила о своем призвании только сейчас? Тебе шестнадцать… В этом возрасте трудно начинать… Понимаешь… Хильда строго взглянула в глаза Джессики из-под сетчатой вуалетки, усыпанной «мушками». Ты ведь не собираешься стать одной из этих кафешантанных плясуний?
— Н-нет! Твердо покачала головой Джессика. Я могу стать только самой лучшей.
— Боже милостивый. девочка… Это же так несерьезно! Давай пригласим специалиста, проверим, есть ли у тебя данные. Возможно, еще что-то не поздно предпринять, немного потренироваться, разучить что-то с репетитором…