— Я все уже решила и придумала. Помнишь Барри Гранта, что был у Верцози в Сорренто? Он предложил мне приехать в Нью-Йорк на прослушивание. Я тогда кое-что напела ему в саду. Он обнадежил меня…
Хильда. вздрогнувшая при имени Барри, поспешила заверить:
— Я пойду вместе с тобой! Ты еще так неопытна, так наивна… Ах, этот Барри ловелас! Говорят, он предлагает «прослушивание» буквально всем хорошеньким женщинам. буквально всем! Если бы ты могла себе вообразить, что это значит! Щеки Хильды вспыхнули под удивленным взглядом Джессики.
— Что-о?! Протянула девушка шепотом, огорчившись, однако, тем, что ей-то как раз Барри никакого прослушивания не предлагал. Сказал «Чао!» и скрылся из ее жизни без всякого сожаления. Хорошо, не бойся, Хильдхен. Мы все будем делать вместе. Только ты помоги мне, пожалуйста, разобраться в ситуации…
Джессика поморщила лобик, сообразив, что без загадочного «прослушивания» не обойтись. Эта мысль впервые пришла ей в голову. Взяв мягкие короткопалые руки Хильды, она преданно заглянула ей в глаза:
— Похоже, мне действительно нужен учитель.
Учителя нашли по газете. Бывшая итальянская примадонна, певшая на всех крупных итальянских сценах, давала уроки лирического и драматического сопрано.
— Сойдет. Согласилась Джессика, не имевшая ни малейшего представления о тембре и диапазоне своего голоса. Она просто знала, знала с неколебимой уверенностью, что может петь все и так, как это будет надо любым голосом и с любой силой. Ведь это столь же просто, как говорить, дышать, ходить.
В магазине грамзаписей любезный старичок разрешил милой девушке прослушать множество пластинок с голосами мировых оперных знаменитостей.
— Это отличный немецкий патефон. На нем великолепно звучат даже старые записи великого Карузо. Вы слышите, мисс, здесь чувствуется дыхание!
— А это кто? Джессика с интересом прослушала пластинку оперных арий звонкоголосой певицы.
— Это великолепнейшая Эва Бандровска-Турска… Ах, ее Мими, Розина, Кармен останутся в истории. Сколько мастерства и подлинной страсти в «Хабанере»! Послушайте, какой вокал, а ведь полька! Ошибочно утверждать, что все лучшие голоса рождаются в Италии.
— Уж это точно. Живо поддержала девушка. Но она поет по-итальянски. А про что?
— Детка, вы не знакомы с оперой «Кармен»? Вам необходимо прочесть либретто. Старик порылся на полках. Вот вам сочинения Бизе. Здесь есть английский, итальянский текст и прекрасный клавир.
— Беру Бизе, хабанеру и ваш патефон.
— Хорошая шутка, мисс! Вам придется зайти в магазин музыкальных инструментов. Мой аппарат, увы, не продается.
— Жаль. Уверена, что такой хорошей штуковины нигде не найду. Забрав покупки, Джессика довольно улыбнулась, развернулась на каблучках и вышла на пышущую жаром нью-йоркскую улицу.
Асфальт плавился, кондиционеры перегревались, газетчики вопили о происшедшей в центре города трагедии — взорвавшийся на лотке баллон поранил несколько человек, столпившихся в очереди за газированной водой.
Все проклинали жару. Арон недоумевал по поводу затянувшегося путешествия жены и дочери. Но они явно не торопились домой, похоже, решив опустошить все модные магазины Нью-Йорка.
Взявшись помогать Джессике, Хильда лишь потворствовала развитию ее психического заболевания вместо того, чтобы показать хорошему врачу. Фрау Галлштейн злилась на себя, не представляя, что скажет почтенной преподавательнице, берущей 10 долларов за урок. Ведь Джессика не только не знала ни одной ноты, Хильда ни разу не слышала, чтобы она хоть что-нибудь напевала.
— Джес! Поймала Хильда руку целеустремленно шагавшей по переулку Маницетти девушки. Постой! Мне все-таки кажется, нам следует посоветоваться с отцом.
— Не понимаю, что произошло? Мы просто отдыхаем в этом чудесном городе, а я еще немного занимаюсь музыкой. Причем, не на подмостках кафе-шантана! Джессика лишь слегка убавила шаг, рассматривая таблички на домах. Вот номер 15! Кажется, четвертый этаж. Смотри, чудесный скверик! Дорогая моя, славная мамочка Хильдхен! Подожди на лавочке, ведь у тебя в сумочке интересный журнал. Клянусь, ты будешь первой, кого я посажу в самую красивую ложу на своем лучшем спектакле!
Послушно присев в тени тщедушной липы, Хильда задыхалась от негодования на саму себя, но ничего не могла поделать, девочка действовала на нее подобно гипнотизеру: несколько усыпляющих бдительность фраз, и Хильда готова на все. Добропорядочная немка закрыла глаза, стараясь отогнать жуткие картины. Франциска Роницетти окажется сводней или волосатым итальянским развратником, который набросится на глупую малышку! Она решительно поднялась и посмотрела на раскрытые окна четвертого этажа. В жарком воздухе двора мирно витал кончик кремовой тюлевой занавески. И вдруг оттуда полились звуки! А ведь Хильда даже не заметила, что Джессика прихватила с собой пластинку. А может, «Хабанера» нашлась и у самой музыкантши? Только проигрыватель у нее лучше звук чище, мощнее, совсем как живой… Нет, он действительно живой!