– Бася, – воскликнула я, – пронесло!
Она всхлипывала и улыбалась сквозь слезы. Отец помог ей выбраться из узкого подпола. Бася села, продолжая прижимать Меира к себе.
– Я думала, они услышат, как он кашляет, – сказала я, крепко обнимая сестру.
– Я тоже, – призналась Бася. – Но он был молодцом. Правда, мой маленький мужчина?
Мы взглянули на Меира, личико которого Бася крепко прижимала к своей шее – единственный способ, чтобы он не кричал.
Меир больше не кашлял. И не кричал. Теперь выла моя сестра, глядя на посиневшие губы и пустые глаза сына.
Детей в фургонах вывозили через ворота гетто. Некоторые были нарядно одеты – вернее, одеты в то, что к этому моменту осталось от этих нарядов. Они плакали и звали матерей. А те обязаны были вернуться на работу, как будто ничего экстраординарного не случилось.
Гетто стало городом-призраком. Мы превратились в обессиленные серые тени, которые не хотели вспоминать своего прошлого и не верили, что у них есть будущее. Никто не улыбался, никто не играл в «классики». Никаких лент в волосах. Никакого смеха. Ни цвета, ни красоты не осталось.
Именно поэтому говорили, что смерть стала ее спасением. Словно птица, Бася слетела с моста над улицей Лютомерской на дорогу, по которой евреям ходить запрещалось. Говорили, что распущенные волосы развевались у нее за спиной, как крылья, а юбка напоминала хвост. Пули, которые попали в Басю в полете, добавили алого цвета в ее оперение – она напоминала птицу феникс, которая должна восстать из пепла.
В темноте раздалось негромкое рычание, скорее даже урчание. Чирканье спички. Запах серы. Вновь ожил факел. Передо мной в луже крови сидел человек с безумным взглядом и спутанными волосами. Кровь капала у него изо рта и с рук, в которых он держал кусок мяса. Я отпрянула, задыхаясь. Мы находились в пещере в скале, где, по словам Алекса, он устроил себе скромное жилище. Я пришла сюда в надежде найти Алекса после того, как он сбежал с городской площади. Но это… Это был не Алекс.
Человек – хотя как можно назвать это чудовище человеком? – шагнул ко мне. Кусок мяса, который он держал в руках, имел руку, пальцы… И эти пальцы продолжали сжимать набалдашник позолоченной трости, которую я не смогла бы забыть, даже если бы и хотела. Нашелся Барух Бейлер!
Я почувствовала, как перед глазами все плывет.
– Виновато не дикое животное, – выдавила я из себя. – Это ты сделал.
Каннибал улыбнулся, зубы его были в алой крови.
– Дикое животное, упырь… К чему эти тонкости?
– Ты убил Баруха Бейлера.
– Ханжа. Ты можешь, положа руку на сердце, сказать, что не желала ему смерти?
Я вспомнила все те случаи, когда сборщик налогов приходил к нам в дом и требовал денег, которых у нас не было, принуждая отца заключать сделки, чем все больше и больше загонял его в долги. Внезапно я почувствовала, что меня вот-вот вырвет.
– Мой отец… – прошептала я. – Его ведь ты убил?
Когда упырь не ответил, я набросилась на него – ногти и злость были моим главным оружием. Я впивалась в его плоть, пиналась, била его руками. Я либо отомщу за смерть отца, либо погибну, пытаясь отомстить!
Внезапно я почувствовала, как кто-то обхватил меня за талию и рванул назад. Я упала.
– Прекрати! – крикнул Александр, всем весом навалившись на меня.
В этом положении я видела цепи, которые были надеты на голые, грязные ноги упыря, и кучку побелевших костей рядом с ним. Еще я видела оборванные рукава на пропитанной кровью рубашке Александра. Что бы он ни сделал, пытаясь освободиться от веревок, которыми связал его Дамиан, ему было больно.
– Оставь меня! – кричала я. Я не хотела, чтобы Александр меня спасал, только не сейчас, когда я хочу отомстить за смерть отца.
– Прекрати! – взмолился Алекс, и я поняла, что не меня он пытается защитить. – Пожалуйста, он мой брат!
Я перестала сопротивляться. Это и есть Казимир? Слабоумный мальчик, с которым Алексу приходится сидеть днем и которого нужно запирать по ночам, чтобы он не съел то, что не должен? Честно говоря, я никогда не видела его лица без кожаной маски. И Алекс говорил, что он глотает всякую дрянь: камни, ветки, грязь… Но ведь не людей же! Выходит, я не могу доверять тому, что говорит Алекс?
Я покачала головой, пытаясь понять. Алекс защищал меня. Он спас мне жизнь, когда на меня напали, – напал его собственный брат. Но у него были такие же загадочные янтарного цвета глаза, как и у находящегося рядом со мной создания; а в его венах текла такая же кровь.