Мне не нравится ход нашего разговора.
– Я на работе.
– Ты в Нью-Хэмпшире.
Я бросаю сердитый взгляд на телефон.
– Богом клянусь, я возьму тебя в штат! По-моему, ты заткнешь за пояс любого дознавателя из моего отдела…
– Ты звонил сестре и просил порекомендовать гостиницу, а она сообщила мне, что ты отправился в командировку.
– Нет ничего святого.
– Может быть, ты захочешь, чтобы тебе сделали массаж, когда ты в конце дня вернешься в номер…
– Кто она? – устало интересуюсь я.
– Рэчел Цвейг. Дочь Лили Цвейг. Она вот-вот получит диплом мануального терапевта в Нашуа…
– Знаешь, здесь очень плохая связь, – говорю я, отводя телефон от уха на расстояние вытянутой руки. – Я тебя не слышу.
– Я не только всюду могу тебя найти, Лео, но еще и знаю, когда ты пытаешься меня надуть.
– Я люблю тебя, мама, – смеюсь я.
– Я тоже тебя люблю, – отвечает она.
Я собираю разложенные фотографии в папку, гадая, что мама сказала бы о Сейдж Зингер. Ей бы понравилось, что с Сейдж я всегда буду накормлен, потому что мама считает, что я слишком худой. Она бы посмотрела на ее шрам и решила, что девушке многое довелось пережить. Ей бы импонировало то, что Сейдж до сих пор скорбит о матери, и ее трогательная привязанность к бабушке тоже вызвала бы симпатию, поскольку для моей мамы семья – это основа всех основ. С другой стороны, мама всегда хотела, чтобы я женился на правоверной иудейке, а Сейдж, убежденная атеистка, явно не подходит под эту категорию. Но ее бабушка пережила холокост, что добавило бы в глазах моей мамы дополнительные очки…
Я пытаюсь отделаться от этих мыслей, не понимая, почему думаю о женитьбе на женщине, с которой только вчера познакомился; на женщине, которая для меня всего лишь ниточка, ведущая к свидетелю; на женщине, которая явно (как недвусмысленно показал вчерашний вечер) любит другого мужчину.
Адама.
Высоченного красавца под метр девяносто, у которого такие широченные плечи. «Не еврей», – сказала бы моя мама. У которого песочного цвета волосы и трогательная улыбка. Когда мы встретили его вчера и я увидел, как отреагировала Сейдж – как будто ее током шибануло! – во мне мгновенно ожили страхи прыщавого подростка, которого бросали все девушки: от красавицы из группы поддержки наших спортсменов, сказавшей, что я не ее типаж, после того как я опубликовал в школьном литературном журнале посвященный ей сонет, до той, с кем я отправился на школьный бал. Моя спутница, услав меня за стаканчиком пунша, тут же начала отплясывать с крепышом футболистом. С ним и домой ушла.
Я против Адама ничего не имею. Если Сейдж хочет попусту растрачивать свою жизнь – ее личное дело. Еще я понимаю, что в подобной ошибке виноваты двое. Но… у Адама есть жена. Выражение лица Сейдж, когда она увидела эту женщину, заставило меня обнять ее и сказать, что она достойна большего, чем этот парень.
Например, меня.
Хорошо, ладно, она мне приглянулась. Или, может быть, понравилась ее выпечка. Или ее хриплый голос – она даже не подозревает, насколько он сексуален.
Это чувство застало меня врасплох. Я всю жизнь разыскиваю людей, которые желают оставаться ненайденными, но мне повезло значительно меньше, когда я встретил человека, с которым хотел бы какое-то время не расставаться.
Я кладу дело в портфель и пытаюсь выбросить эти мысли из головы. Может быть, мама права и мне действительно необходим массаж или любая друга форма релаксации, чтобы я смог разделять работу и личную жизнь?
Однако всем моим лучшим побуждениям не суждено сбыться, когда я приезжаю к Сейдж и вижу, что она меня ждет. На ней обрезанные короткие джинсовые шорты, как у красотки Дэйзи Мей. Я не могу отвести взгляд от ее длинных, загорелых, мускулистых ног.
– Что? – спрашивает она, опуская глаза на свои икры. – Я порезалась, когда брила ноги?
– Нет. Ты само совершенство. Я хочу сказать, выглядишь великолепно. То есть… – Я качаю головой. – Ты сегодня утром разговаривала с бабушкой?
– Да. – Сейдж заводит меня в дом. – Она немного боится, но ждет нас.
Вчера вечером перед нашим отъездом Минка согласилась посмотреть фотографии.
– Я постараюсь, чтобы все прошло максимально безболезненно, – обещаю я.
Дом Сейдж – визуальное воплощение любимого свитера, который ты постоянно ищешь в ящике, потому что он необычайно удобен. Диван мягкий, свет приглушенный. И всегда что-то печется.
В таком месте присядешь на минутку, а очнешься – прошло уже несколько лет, и ты так никуда и не уходил.
Ее жилище совершенно не похоже на мою квартиру в Вашингтоне, где много черной кожи, хрома, прямых углов.
– Мне нравится твой дом, – признаюсь я.