Она опускает глаза.
– Почему ты раньше не попросил? Тогда не пришлось бы привлекать бабушку.
Я не стану объяснять ей, что это последняя попытка, за неимением лучшего. Я бы никогда не предложил ее в первую очередь. И не только потому, что свидетельские показания выжившего узника гораздо весомее, но и потому, что мы не привлекаем гражданское население в качестве временных агентов.
Особенно тех, к кому испытываем определенные чувства.
– Я сделаю все, что от меня требуется, Лео, – обещает Сейдж. Встает и начинает расстегивать рубашку. Мою рубашку.
– Что ты делаешь?
– Честно ответить? У тебя диплом Гарварда, и ты не понимаешь?
– Нет. – Я отступаю назад. – Абсолютно не понимаю. Ты – важный свидетель.
Она обвивает руками мою шею.
– Я покажу тебе свои источники, если ты покажешь мне свои.
Эта девушка сведет меня в могилу! Со сверхчеловеческим усилием я отталкиваю ее.
– Сейдж, я не могу.
Она, побежденная, отступает.
– Вчера ночью, пусть и ненадолго, я была счастлива. По-настоящему счастлива. Уже и не вспомню, когда испытывала подобное.
– Прости меня. Я люблю тебя, но здесь кроется огромный конфликт интересов.
Она вскидывает голову.
– Любишь меня?
– Что? – Мои щеки тут же начинают гореть. – Ничего подобного я не говорил.
– Нет, сказал. Я слышала.
– Я сказал: «любил бы».
– Нет, – отвечает Сейдж, и ее губы расплываются в улыбке. – Ты сказал по-другому.
Неужели? Я так устал, что не знаю, какие глупости слетают у меня с языка. Наверное, потому и не могу скрывать своих истинных чувств к Сейдж Зингер. И эти чувства меня пугают.
Она кладет руки мне на грудь.
– А если я скажу, что надену микрофон, только если ты вернешься со мной в постель?
– Это шантаж.
Сейдж сияет. Пожимает плечами.
Легко сказать, что будешь поступать только правильно и никогда не совершишь ошибки, но если оказываешься в подобных ситуациях, то понимаешь, что не существует черного и белого. Есть только оттенки серого.
Я замираю в нерешительности. Но всего на секунду. Потом обхватываю Сейдж за талию и беру на руки.
– Чего не сделаешь ради отчизны, – говорю я.
В тюрьму пробраться было непросто.
Сначала я испекла круассаны: горьковатый вкус миндаля замаскировал вкус крысиной отравы, которую я туда подмешала. Я оставила угощение у двери, где стоял стражник, – охранял Алекса до завтрашнего утра.
Когда новый капитан караула, помощник Дамиана, будет истязать его до смерти.
Я взвизгнула, как попавшее в капкан животное, и заставила стражника открыть дверь, чтобы посмотреть, что за шум. Ничего не увидев, страж пожал плечами и взял корзинку со сдобой. Через полчаса он валялся на земле, дергаясь в предсмертных судорогах, с пеной у рта.
Никто, глядя на кусочек гальки у подножия скалы и щепку у обочины дороги, не найдет в них ничего необычного. Но если соединить их при определенных обстоятельствах, можно разжечь костер, который поглотит мир.
Да, я убила человека. А это означает, что мы стоили друг друга. Я бы с радостью гнила рядом с Алексом в камере, если бы могла оставаться рядом с ним.
Через окошко темницы я видела Алекса. Он сидел с закрытыми глазами, опираясь спиной о стену. От него только кожа да кости остались, после месяца ежедневных пыток он совсем истощал. Казалось, его мучители играют в своеобразную игру: когда же организм Алекса откажет? Но игры окончились, он должен был умереть.
Когда он услышал мои шаги, то встал. Я видела, каких усилий ему это стоило.
– Ты пришла, – выдохнул он, сплетая свои пальцы с моими через решетку.
– Получила твое послание.
– Я отправил его две недели назад. А до этого еще две недели приманивал птицу к подоконнику.
– Прости, – извинилась я.
Поломанные, покрытые шрамами руки Алекса крепко обняли меня.
– Пожалуйста, – шепнул он. – Выполни одну мою просьбу.
– Проси, что хочешь, – пообещала я.
– Убей меня.
Я глубоко вздохнула.
– Алекс, – сказала я…
Сейдж
Если бы мне еще месяц назад кто-то сказал, что я буду выполнять роль тайного агента ФБР, я бы рассмеялась ему в лицо.
С другой стороны, если бы мне сказали, что я влюблюсь в другого мужчину – не в Адама – я бы ответила, что собеседник сошел с ума. Лео без напоминания каждый раз просит соевое молоко, когда мы заказываем кофе. Открывает в душе воду, перед тем как выйти из ванной, чтобы вода была теплой, когда туда войду я. Он придерживает для меня дверь и не трогается с места, пока не удостоверится, что я пристегнута ремнем безопасности. Иногда у него бывает такое выражение лица, будто он все не может поверить, как ему повезло. Не знаю, кого он видит, когда смотрит на меня, но я хочу быть этой девушкой.