С другой стороны, Лео не Джозеф.
Я глубоко вздыхаю.
– Спрашиваю, как он себя чувствует…
– Хорошо. Или любой другой вопрос, который прозвучит естественно. Не нужно, чтобы он видел, что ты нервничаешь.
– Отлично.
Лео опускается рядом со мной на стул.
– Я хочу, чтобы он раскрылся без давления извне.
– Что мне говорить о бабушке?
Он колеблется.
– Я бы посоветовал тебе вообще не упоминать имени Минки. Но ты уже сказала, что в семье у тебя кто-то умер. Поэтому импровизируй. Даже если упомянешь ее имя, не говори, что она выжившая узница концлагеря. Не знаю, как он к этому отнесется.
Я закрываю лицо руками.
– А ты не можешь его просто допросить?
– Конечно, могу, – говорит Лео. – Но он сразу что-то заподозрит, если вместо тебя в больнице появлюсь я.
По плану Лео должен спрятаться в припаркованном напротив дома Джозефа автомобиле, контролируя процесс, пока я буду внутри. Таким образом приемник – ящик размером с портфель – будет находиться в зоне действия передатчика.
Есть у нас и условная фраза.
– А если я скажу: «Сегодня я должна встретиться с Мэри»…
– Я вбегаю, выхватываю пистолет, но понимаю, что мне не удастся произвести выстрел, не задев тебя. Поэтому я начинаю размахивать руками и ногами – вспоминаю приемы джиу-джитсу. В седьмом классе я даже получил синий пояс. Я сбрасываю с тебя Джозефа, как дешевое пальто, хватаю его за шею и прижимаю к стене. И говорю: «Не заставляйте меня делать то, о чем мы оба потом пожалеем!» Похоже на цитату из фильма, скорее, так оно и есть, но я не раз использовал ее во время спецопераций, и она срабатывала. Я отпускаю Джозефа, который падает к моим ногам и признается не только во всех военных преступлениях в Освенциме, но и берет на себя вину за все непоправимые ошибки с «Нью-колой» и второй частью фильма «Секс и город». Он расписывается под показаниями, а мы с тобой вызываем местный наряд полиции и уносимся в закат.
Я улыбаюсь и качаю головой. Лео на самом деле носит пистолет, но он заверил меня, что со времен детского лагеря в Ватаканите в пятом классе носит любое оружие только затем, чтобы порисоваться, – он бы и в мишень размером с Австралию не попал. Сразу и не разберешь, но я думаю, что он обманывает. Не представляю, чтобы фэбээровцу разрешили носить оружие, но при этом не научили им пользоваться.
Лео смотрит на часы.
– Нам пора. Готова принарядиться?
Трудно носить провода, когда на улице лето. Моя обычная одежда – футболка и джинсовые шорты – слишком узкая, чтобы спрятать там микрофон, поэтому вместо них я выбрала свободный сарафан.
Лео протягивает мне передатчик, размером с мини-плеер, с маленьким крючком, которым он крепится к поясу или ремню. Ни того ни другого у меня нет.
– И куда это цеплять?
Лео аккуратно засовывает передатчик мне сбоку в бюстгальтер.
– А так?
– Удобно, ничего не скажешь! – восклицаю я.
– Ты говоришь так, как будто тебе тринадцать лет. – Он продевает провод с крошечным микрофоном у меня под рукой, обводит вокруг талии. Я оттягиваю верх сарафана, чтобы ему было удобнее. – Что ты делаешь? – отшатывается Лео.
– Помогаю тебе.
Он сглатывает.
– Может быть, сама справишься?
– Чего ты вдруг оробел? Назвался груздем, полезай в кузов.
– Я не оробел, – скрипит зубами Лео. – Я изо всех сил пытаюсь сделать все вовремя, а ты мне мешаешь. Ты можешь просто записать беседу? И поправь свой чертов сарафан!
Когда микрофон с передатчиком наконец оказались на своих местах, мы убедились, что каналы синхронизированы с приемником, который будет у Лео в машине. Я отправляюсь на арендованной машине; Лео сидит на пассажирском сиденье с приемником на коленях. Сначала мы едем к Джозефу домой, отвозим Еву и проверяем передатчик на расстоянии.
– Работает, – заявляет Лео, когда я, налив Еве в миску воды, разбросав по гостиной игрушки и пообещав, что Джозеф скоро приедет, возвращаюсь назад в машину.
Следуя указаниям навигатора, я направляюсь на стоянку, где Лео встречается с кем-то из Министерства юстиции. Он сидит молча, мысленно пробегая по списку. На стоянке всего одна машина – фургон. И я гадаю, как же сидящий там офицер доберется домой. Фургон голубого цвета, на боку надпись «Ковры Дона». Со стороны водителя выбирается мужчина, показывает свой жетон.