— Я велю лакею проводить вас.
— Благодарю, я сама найду выход, барон!
— Не лучше ли нам пренебречь титулами в общении? Впредь называйте меня просто Дамиеном.
— Как вам угодно, Дамиен!
— Приятно слышать от вас свое имя, — с лукавой улыбкой заметил барон, словно бы напоминая о том, что между ними случилось.
Ванесса встряхнула головой, отгоняя воспоминания о его жарком поцелуе и нежных ласках. Прежде она никогда не позволяла себе подобных вольностей и не ожидала, что так остро отреагирует на его лобзания. Покойный супруг так и не смог пробудить в ней ответного чувства, она оставалась безразличной к его грубым плотским утехам на протяжении всего брака. Свои супружеские обязанности она исполняла машинально и безучастно, скрывая неприязнь к мужу. Вот почему теперь, невольно вспомнив о том безрадостном времени, Ванесса утвердилась во мнении, что интимная близость с Князем Порока тоже не доставит ей радости, сколь бы ни преуспел он в искусстве разврата.
Она так погрузилась в эти размышления, что вздрогнула, когда Дамиен, неслышно приблизившись, сказал:
— Позволь мне помочь тебе одеться, Ванесса!
С большой неохотой она приняла его помощь. Застегнув пуговицы мантильи, барон положил руки ей на плечи и посмотрел в глаза. Она замерла. Его близость и пронзительный взгляд смущали ее, но повернуться и выйти из спальни она не осмеливалась.
Дамиен тихо промолвил:
— Поверь, я не хочу тебя обидеть, моя прелесть! Я лишь хочу обольстить тебя.
Ванесса густо покраснела, не видя различия между обольщением и нанесением обиды. От такого бесстыдного мужчины не приходилось ожидать ничего хорошего. Он просто растопчет се достоинство и надругается над ней со всей бесцеремонностью отпетого развратника! Вот и сейчас, с тревогой подумала она, он наверняка потребует от нее поцелуя, а может быть, и чего-то большего. Но барон убрал руки с ее плеч, и она поспешно ушла.
Оставшись один, Дамиен подошел к окну. Вскоре Ванесса вышла из дома и стала спускаться по лестнице, на ходу надвигая на лицо капюшон. Кучер помог ей сесть в карсту и, заняв свое место, тронул лошадей. Проводив взглядом экипаж, Дамиен еще долго стоял возле окна, погруженный в раздумья.
Зачем он ввязался в эту затею? Какой бес в него вселился? Он не предполагал, что события примут такой оборот. Только любовницы ему сейчас и не хватало! Будто бы мало ему других забот! Надо же было связаться с сестрой обидчика Оливии, безмозглого юнца, которого он поклялся уничтожить.
Он дал ей возможность отвергнуть его предложение и не ожидал, что она его примет. Тем не менее согласие Ванессы мл выдвинутые им условия он воспринял с глубоким удовлетворением и с радостным предчувствием. Давненько он не испытывал такого волнения! Пожалуй, до нее еще ни одой женщине не удавалось так возбудить его. Он отведал ласк первых европейских красавиц, однако ни одна из них тронула струн его сердца так, как леди Уиндем. Она поразила его своим особым обаянием, удивительным сочетанием в ее натуре таких качеств, как смелость, ранимость и красота. И, что самое поразительное, ей удалось воспламенить в нем страсть, не прилагая к этому особых усилий!
Дамиен явственно ощутил на губах вкус ее сладких уст и волнующий запах молодого тела. Лишь только он обнял ее, как в его чреслах вспыхнуло вожделение. Он едва не потерял голову, опьяненный бурлившей в жилах кровью. В воображении барона возникла обнаженная Ванесса, бесстыдно возлежащая на кровати в соблазнительной позе…
Жар в чреслах напомнил Дамиену, что с огнем следует соблюдать осторожность. Он тряхнул головой, отгоняя бесовское наваждение, и стиснул зубы, превозмогая томление внизу живота.
Однако неожиданное оживление его мужского естества навело барона на мысль, что все его сомнения имеют банальное объяснение: озабоченный происшествием с сестрой, он давно не развлекался с дамами. Длительное воздержание было ему внове, его последней любовницей была актриса по прозвищу Серебристая Лебедь. Да и ее он был вынужден срочно покинуть, торопясь в свое имение в Уорикшире.
Желая загладить свою вину перед Элизой Суонн, барон дал своему секретарю поручение отослать ей изумрудное ожерелье, чудесно сочетающееся с подаренным им ей ранее браслетом. К подарку он приложил записку, содержащую прозрачный намек на то, что ей следует поискать себе нового покровителя. С тех пор у Дамиена не возникало желания прикоснуться к женскому телу — до сегодняшнего утра…
Поймав себя на том, что его мыслями снова овладела прекрасная Ванесса Уиндем, барон резко отвернулся от окна и дернул за шнур звонка, вызывая секретаря.
Что в ней необычного, черт бы ее побрал?! Какого дьявола его воображение пленила именно она, при ее очевидном нежелании вступать с ним в интимную близость? Ведь она затрепетала от страха, очутившись в его объятиях!
И тем не менее Дамиен желал именно эту женщину и намеревался добиться своего. Столь странное желание не поддавалось рациональному объяснению. Более того, оно не было благородным, ведь поначалу он намеревался надругаться над сестрой обидчика Оливии, дать волю своей жажде мщения. Но стоило ему обнять и поцеловать Ванессу, как его отношение к ней изменилось.
Пронзенный, словно шпагой на дуэли, уколом совести, Дамиен болезненно поморщился и задался вопросом: а уместно ли в данной ситуации самобичевание? Разве он не проявил великодушие, уступив ее мольбе? Разве не сдержал он свою похоть в миг ослепления поцелуем? Ведь он мог бы овладеть ею, однако предпочел тонкое умозрительное удовольствие грубому плотскому. Что может быть приятнее, чем знать, что твой противник страдает от стыда и позора? Ведь как бы ни тяготилась Ванесса ролью наложницы, она ею стала по вине своего беспутного братца! Ради спасения своего родового поместья леди превратилась в вульгарную содержанку! Это ли не победа?! Дамиен улыбнулся, вообразив, как она ползает на коленях у его ног, умоляя позволить ей удовлетворить его желание. Так поступали все его прежние любовницы, и Дамиен не видел оснований сомневаться в своем триумфе и на этот раз. Вот только почему эта женщина стала для него такой желанной?