— Прекрасная мысль! — воскликнул барон, косясь на сидевшую в углу у окна Ванессу. — Я всегда готов доставить ей удовольствие.
Ванесса покраснела при этих словах, истолковав их как прозрачный намек на известные только им двоим обстоятельства. В последний раз барон доказал на деле свою готовность ублажить ее не далее, как минувшей ночью. Она притворилась, что не слышит разговора брата и сестры Синклер, и, громко вздохнув, взяла в руки книгу. Но прочитанное не задерживалось в ее голове, занятой мыслями о Князе Порока. Ванесса то и дело посматривала в его сторону, завидуя Оливии, с которой он безмятежно беседовал. Сегодня он был особенно внимателен к ней и светился благодушием. И Ванесса невольно сравнивала его нынешнего с тем, каким он был ночью в ее будуаре. Составить определенное мнение о нем ей так и не удалось, как она ни старалась. Подобно многогранному сверкающему бриллианту, барон обладал множеством лиц и в любом своем обличье ослеплял и завораживал.
Той ночью Дамиен вновь пришел в будуар Ванессы и, усевшись напротив нее в кресле, с просветленным лицом воскликнул:
— Представь себе, мой ангел, я сделал прелюбопытнейшее открытие! Я обнаружил, что не хочу уезжать отсюда. А ведь раньше мне становилось чертовски скучно уже к вечеру дня своего приезда в имение!
— Скуку рождает безделье, — с улыбкой отвечала его собеседница. — Найдите себе занятие по душе, и тогда вам не захочется покидать этот райский уголок. Что вы больше всего любите делать, милорд?
— Деньги, — признался барон. — Но для этого больше подходит Лондон, а не провинция. А чем хотелось бы заняться тебе, моя прелесть?
— Воспитанием детей, — не задумываясь, ответила Ванесса. — И созданием семейного уюта. Но этому не суждено сбыться, я не собираюсь во второй раз выходить замуж.
— Отчего же?
— Мне нужно заботиться о своих сестрах. Но брак по расчету я исключаю, однажды я уже побывала в этом рабстве, с меня довольно. Если я когда-нибудь все же и выйду снова замуж, то исключительно по любви.
— Вот как? — Барон удивленно вскинул брови и усмехнулся.
— Вы не верите в любовь? — спросила Ванесса, задетая его усмешкой.
— Напротив, — помрачнев, резко ответил Дамиен. — Я верю в любовь, особенно в ее губительную силу. Любовь очень быстро становится пагубным наваждением, и тогда людей, позволивших себе поддаться этому коварному чувству, непременно ожидает расплата. Так случилось с моим отцом, а потом и с Оливией. Стоило ей лишь вообразить, что она влюбилась, как с ней немедленно стряслась беда.
После такого циничного заявления в комнате надолго воцарилась тишина.
Барон удрученно уставился на свой бокал с коньяком, размышляя о том, что до сих пор так и не познал настоящей любви. И все потому, что он избегал ее, напуганный горьким примером отца. В настоящий момент его всерьез тревожила опасность, которой он подверг себя, проникнувшись нежными чувствами к сидевшей напротив него женщине.
Он и раньше увлекался прекрасными дамами, но в его отношениях с ними не было места искренности и привязанности.
Подлинное душевное тепло он ощутил, только завязав роман с Ванессой, и, ошарашенный этим непривычным ощущением, все больше нуждался в нем. Дамиен стал замечать, что ищет повод побыть с ней рядом, поболтать о том о сем или же молча полюбоваться ею. Если события будут развиваться так и дальше, то не миновать ему печальной участи своего папаши!
Дамиен пообещал сестре, что вывезет их с Ванессой на пикник, как только погода наладится.
Каждое утро Оливия, проснувшись, первым делом выглядывала в окно и молила Всевышнего разогнать тучи. И вот свершилось: в один из понедельников дожди прекратились и на небосклоне засверкало солнце. Барон приказал кучеру закладывать экипаж, и в полдень, когда была собрана корзина со снедью и винами, все трое уселись в карету и отправились в путешествие, взяв с собой только одного лакея.
Когда экипаж остановился на вершине холма, Ванесса была поражена живописным ландшафтом, открывшимся ее взору. Таких обширных земельных угодий ей никогда еще не доводилось видеть. Зеленые пастбища и поля тянулись, перемежаясь с озерцами и рощицами, до горизонта. Дамиен помог ей выйти из кареты, после чего вынес из нее на руках сестру, проявив недюжинную силу.
Свой элегантный модный наряд завсегдатая светских салонов, театров и игорных домов барон сменил на заурядные кожаные бриджи, сапоги и жилет. Но и став похожим на обыкновенного сельского жителя, он держался вальяжно и грациозно, как истинный аристократ.
Удобно устроившись на подушках в тени развесистого каштана, путешественники стали угощаться холодной курятиной, сырами, фруктами и вином. Лакей и кучер при этом держались от господ на почтительном расстоянии.
Разомлев от съеденного и выпитого, Оливия прилегла на подушках и мечтательно уставилась на проплывающие в голубой выси пушистые облачка.
— Как все это замечательно, — со вздохом промолвила она. — Вот бы каждый день был таким же чудесным!
Ванесса и Дамиен многозначительно переглянулись. Похоже было, что их усилия наконец-то стали давать результаты: Оливия начала радоваться жизни, позабыв тоску и печаль.
— Право же, не знаю, что и сказать, — непринужденно отозвалась Ванесса. — Если бы все дни были похожи один на другой, мы вряд ли бы почувствовали сегодня разницу. Кстати, я приготовила тебе сюрприз! Дамиен, передайте, пожалуйста, сестре вон ту красочную жестяную коробочку. В ней находится вкуснейшая меренга, испеченная, по моей просьбе, специально для нашего пикника вашим поваром. Отведай это чудо кулинарного искусства, Оливия! По-моему, это очень вкусно!