— Не хотите прогуляться? — спросил Александр, переведя взгляд своих бледно-голубых глаз с полковника Джеймса на Терезу.
— О да! — девушка схватила его за руку. — С удовольствием.
Они быстро покинули танцевальный зал и вскоре оказались в тихой и уединенной библиотеке. Ну и как теперь уклониться от разговора о Толли?
Он сейчас так близко от нее и так далеко! Люди наверняка не станут оскорблять его в лицо, если обладают хоть толикой самосохранения, но пересуды за его спиной станут в десять раз оживленнее.
— Если не перестанете перемещаться из угла в угол, проделаете дыру в паркете и провалитесь в гостиную на первом этаже, — прервал затянувшееся молчание Александр.
Тереза даже не заметила, что расхаживает по библиотеке.
— Простите, — произнесла она, останавливаясь перед маркизом. — Боюсь, я немного рассеянна сегодня.
Монтроуз взял девушку за подбородок и приподнял ее лицо.
— Возможно, я смогу помочь. — С этими словами он наклонился и поцеловал Терезу. Прикосновение его мягких, теплых и умелых губ застало девушку врасплох. Маркиз медленно выпрямился и посмотрел на Терезу.
— Вам лучше? — спросил он.
— Перестаньте.
— Выходите за меня замуж, Тереза. Ответьте согласием, и через две недели станете маркизой.
Тереза заморгала. Как все просто. Еще несколько недель назад этого поцелуя и его слов было бы достаточно, чтобы ее убедить. Внезапно Тереза с болезненной ясностью осознала происходящее. Она не собирается выходить замуж за Александра Рейбла и становиться маркизой Монтроуз, потому что хочет быть женой Бартоломью Джеймса.
А маркиз по-прежнему стоял рядом и смотрел на нее. Он ждал ответа.
— Я уже сказала вам, Александр, — начала Тереза, — что еще не готова выйти замуж. — Ее голос задрожал. Но виной тому был вовсе не красивый мужчина, стоящий перед ней. Тереза испытывала трепет из-за совершенно другого человека, находящегося сейчас неподалеку в танцевальном зале.
— Хм. Вы не готовы выйти замуж вообще или только за меня?
— Разве вы не понимаете, что это одно и то же, Александр?
— Нет, это разные вещи. Я, без сомнения, брошусь на защиту вашего душевного равновесия, если вы отдадите предпочтение мне, но держать вас за руку, когда вы наберетесь смелости подойти к нему, я вряд ли стану.
— Александр…
— У вас есть неделя на то, чтобы справиться со своей одержимостью, Тесс. Если вы пожелаете, я более не стану вам докучать. Впрочем, это не должно составить для вас труда, ведь вы даже не захотели, чтобы кто-то увидел, как вы на него смотрите. — Маркиз почтительно склонил голову. — Увидимся во время вальса.
С этими словами он вышел из библиотеки.
Тереза посмотрела на закрывшуюся за маркизом дверь. Какие неприятные слова! И все же он прав. Заметив, что ее пальцы по-прежнему сжаты в кулаки, Тереза дошла до окна и вернулась обратно. Да, она была образцом добродетели и благопристойности. Но времена меняются.
Когда люди начали использовать ее… щепетильность против нее же самой? Неужели и все остальные, как и Монтроуз, заранее знали, что она ответит и как поступит, и в соответствии с этим строили какие-то планы? Нет, это уж чересчур.
— Черт побери! — выпалила Тереза и тут же зажала рот руками. Надо держать себя в руках. — Черт побери, — повторила она более твердо.
Нарушение приличия доставило ей какое-то странное удовлетворение. В конце концов, ей нравился мужчина с ужасными манерами, презирающий общепринятые нормы поведения, вступивший в нелегкую борьбу за сохранение собственной репутации. А другой ее поклонник только что назвал ее трусихой и предъявил ультиматум.
— Черт побери, — в третий раз произнесла Тереза, начиная понимать, почему некоторые мужчины так любят ругаться. Это было в общем-то не так уж плохо.
На глаза Терезе попалась подставка с разнообразными бутылками. Сколько раз она слышала, как спиртное называли эликсиром смелости? Конечно же, она может попробовать немного.
Девушка неуверенно потянула за замок, удерживающий бутылки в подставке. Это не составило никакого труда. Воровато оглянувшись через плечо и чувствуя, как по телу расплывается волна пьянящего возбуждения, Тереза взяла одну из резных бутылей, вынула из нее пробку и налила немного водки в стоящий рядом с подставкой стакан. И вновь с небес не последовало наказания и никто не вошел в библиотеку, чтобы остановить ее. Тереза подняла стакан, а затем, затаив дыхание, сделала большой глоток.