2008 год.
В то утро Витя проснулся рано – первый звонок будильника раздался часов в пять утра. Витя, не открывая глаз, протянул руку и отключил отвратительный писк. Потом, все-также не открывая глаз, поплелся будить спящую Лесю – она с отцом собиралась ехать в село. Летние каникулы начались несколько дней назад, но через неделю Виктор собирался ехать на соревнования, организованные Давидом. Так что в этот раз оставался дома, Тамара же собиралась уехать последней маршруткой, а вернуться к понедельнику и новой рабочей неделе.
Второй раз будильник прозвенел через час – на работу в школу уходила Тамара. Витя закрыл за ней дверь и, пересилив желание вновь вернуться в кровать, стал собираться на тренировку. В последнюю неделю Давид гонял его нещадно и даже отговорил от перерыва в тренировках. Вот уже несколько месяцев каждое его утро что в будние, что в выходные начиналось одинаково, независимо от того, насколько сильно ему хотелось поспать. Давид ясно дал понять, что не потерпит лени. Да, Вите частенько хотелось послать подальше и график тренировок, и секцию – особенно часто такое желание накатывало по утрам. Он ненавидел ранние побудки и никогда не мог понять бодрого в пять утра Давида. Но Витя никогда не позволял подобным мыслям и собственной лени взять вверх. Спорт был важной частью его жизни, да и то удовольствие, которое он получал от осознания собственных возможностей, терять из-за мимолетной слабости не хотелось. Даже в выходные искушение поваляться в кровати и дать себе еще часок поспать не могло задержать его больше чем на пару минут.
Уже в клубе, обматывая руки лентами эластичного бинта перед разминкой, Витя вспоминал вчерашний разговор с приемным отцом. Кажется, тот всерьез был обеспокоен тем, что он может пойти по пути непутевой матери. Иначе Витя просто не мог объяснить беспокойство дяди своей возросшей популярностью среди девочек во дворе и в школе. Других причин для воспитательной беседы сомнительной необходимости Витя не видел. Дядя начал издалека, но быстро свернул к разговору об крайней осторожности при тесном общении с девочками и необходимости всегда пользоваться презервативами, когда это самое общение становится особенно близким. Напоследок, окончательно огорошив Витю пачкой этих самых изделий, мужчина посчитал свою миссию исполненной и оставил племянника одного. Удивительно, но смутился Витя совсем не картонная коробочка, но тема, затронутая дядей в самом начале разговора. Прежде никогда приемный отец не рассуждал при нем о привязанности и любви. Чтобы скрыть собственную растерянность и неловкость, Витя решился перебить дядю и спросил, как узнать, что испытываешь – любовь или нет. Дядя задумался и замолчал надолго. Витя вообще привык к тому, что дядя всегда отвечал на любые его вопросы честно и максимально полно или не отвечал вовсе. Вот и в этот раз, приемный отец долго смотрел в окно, словно изучал деревья, растущие во дворе, а потом серьезно заговорил, понизив голос до глухого рокота. Вся его тихая речь сводилась к мысли, о том, что настоящую любовь можно узнать одним проверенным способом. Достаточно только представить, что испытаешь, если та самая девушка вдруг умерла и ее больше нет нигде и никогда не будет. И как бы много не было в жизни мужчины женщин – та, самая будет только одна.
Об аварии, в которой погибли приемный отец и сестра, Вите рассказал Тамара, нагрянувшая прямо на тренировку в спортивный клуб. Дмитрий Нагорный скончался еще до приезда скорой помощи, Леся уже на пути к больнице. Пассажиры микроавтобуса, водитель которого не справился с управлением, отделались травмами и ушибами.
Дядьку Диму и Лесю после аварии похоронили в селе – на том же кладбище где лежали все почившие Нагорные. Тамара за ночь поседела, жизни в ней словно осталось вдвое меньше. Вечером она могла часами сидеть на балконе в любимом кресле покойного мужа и шепотом рассказывать ему, как прошёл день, как ей тяжело без него спать, как не хватает его советов. Тогда, кажется, впервые в жизни, Витя почувствовал себя взрослым, несущим ответственным за чью-то жизнь. И настоял на переезде в деревню, до последнего давил на желание дядьки увезти туда – на свежий воздух – Леську. Тамара согласилась. Уволилась после похорон, сдала квартиру молодой семье с годовалыми близнецами и к концу лета отправилась жить рядом с родителями покойного мужа.