— Двадцать ударов мартинетом, маленькая. Я знаю, что тебе сложно говорить, это не имеет значения – ты будешь считать. Пропустишь удар и мы начнем заново. Ты поняла?
Надежда что-то промычала, мужчина за ее спиной кивнул, отступил на шаг и первый раз взмахнул плетью. Не было никакого свиста, которого ожидал Виктор. Да и тела жены многохвостая плеть коснулась почти бесшумно. Надежда не вскрикнула, не поморщилась и даже не дернулась под ударом. Только судорожно вздохнула и открыла заплаканные глаза. А потом выдохнула одно единственное слово, в котором Виктор с трудом различил начало счета. И возблагодарил Бога, что его гордая и такая непримиримая при попытках пытках ограничить ее свободу жена выполнила требование этого маньяка. Тот поднимал и опускал кожаную плеть размеренно, широко размахиваясь, придерживая прямые хвосты на покрасневших горячих ягодицах, задевая бедра и особенно чувствительную внутреннюю их часть. Но, тем не менее, каждый раз давал Надежде время произнести очередное число. Голос жены не дрожал, а Виктору в какой-то момент стало ее жалко. Что за издевательства Надюше пришлось пережить этим Зверем, что она так стойко терпит? Она никогда не говорила об этом и меньше всего Виктор хотел узнать подробности ее прежней личной жизни таким образом. Наконец, за невнятным лепетом молодой человек различил двадцатый удар. Все это время он старательно не считал сколько раз поднялась и опустилась рука этого безумца.
— Какая ты умница, маленькая. Идеально. Я горжусь тобой.
Крепкая рука отложила плеть и лёгкими массирующими движениями погладила бедра Надежды и ее ягодицы. И тут Виктор увидел то, от чего задохнулся – его жена, его Наденька почти приглашающе повела попкой вслед за длинными смуглыми пальцами. Так, словно ловила эту ласку. Вадим же напротив даже не остановился от ее этого движения. Скользнув по ее телу последний раз, он взял за рукоять вытянутую веслообразную пластину, обтянутую кожей.
— Паддл девочка. Двадцать пять ударов. Не забывай про счёт. И, кстати, потом я хотел бы услышать от тебя причину твоего наказания. Ты ведь будешь хорошей девочкой и расскажешь своему мужу, за что его привязали к стулу?
Виктор задохнулся от непонимания. Его просто разрывали противоречивые чувства. Он чувствовал себя участником какой-то фантасмагории. Не осознавал смысла того, что именно видит перед собой. Кто перед ним – безумец, который ворвался в его квартиру и теперь истязает его жену? Или женщина, которой только вчера одел на безымянный палец символ их отношений, и которая сегодня так откровенно ластится к руке этого безумца? Неужели это может быть правдой?
За своими метаниями Виктор пропустил тот момент, когда Вадим пустил паддл в ход. Теперь звук ударов был совсем иным. Короткий замах и после шлепка на коже оставался четкий прямоугольный след. Теперь Надежда тонко всхлипывала после каждого удара. Глаза ее лихорадочно блестели, взгляд казался расфокусированным, как у пьяной. Казалось, ей стало труднее говорить, потому как Виктор перестал понимать какое число ударов жена отсчитала. На последних пяти Надя уже не всхлипывала, а вскрикивала. Резко и надрывно, почти срываясь в визг. И, хотя ее тело было привязано к столу веревками, она ужом извивалась на его полированной поверхности. Наконец Вадим отложил свою хлесткую шлёпалку. Ладонь его тут же легла на покрасневшую кожу и принялась растирать особенно пострадавшие участки. Виктор вздрогнул. На мгновение ему показалось что именно он здесь лишний. Словно это он подглядывал сквозь замочную скважину. Такой силы привязанность, желание и стремление поддержать сквозило в этих простых и привычных для обоих движениях мужских рук, что за ними угадывался множество раз повторяемый ритуал. Вадим тем временем обогнул стол и остановился напротив лица Надежды, закрывая ее от мужа. Виктор услышал причмокивающий звук, а затем увидел Надюшу без этого странного кляпа. Следом мужская рука обтерла влажной салфеткой ее лицо. И Виктор опять удивился этой взрывной смеси возведенных в абсолют эмоций – безжалостной жестокости и бескомпромиссной заботы… Потом Вадим отступил к своей сумке, убирая в нее использованные девайсы. Надежда же беззвучно прошептала мужу одними губами: “Прости…” Виктор на мгновение закрыл глаза, показывая, что услышал ее. Чтобы не происходило сейчас, Надя нуждалась и в его поддержке тоже. Все остальное они обсудят после. Открыв глаза, Виктор увидел, что Вадим стоит на прежнем месте, с которого ему удобно не только приблизится к Надежде, но и постоянно держать его самого в поле зрения. Все, что происходило на этой кухне, было продумано до мелочей и приведено в исполнение с холодной решимостью. Подобная скрупулёзная сосредоточенность и самодисциплина вызывала уважение. Виктор подавился этой мыслью.