— Я же предупреждал, - зарычал Вадим.
— Остынь! - в ответ отбрил его Виктор. - Я должен был знать...
Хмыкнув, Вадим вновь взмахнул розгой.
— На закуску погорячее, благодари своего муженька...
Виктор настороженно перевел взгляд на лицо жены. Видно было, что она пытается расслабиться. На ягодицах ее уже наливались багрово-синие двойные рубцы. Но более всего молодого человека поразило непостижимое умиротворение на заплаканном лице.
Виктор стер слезы с ее щек, убрал с лица растрепавшиеся волосы и поразился той удивительной нежности, которую всегда умела вызывать в нем эта женщина – его жена. Надежда приподняла голову и на лице ее отразился ужас и стыд. И Виктор сразу же понял, что эти эмоции были вызваны не ожиданием боли и новых ударов. А лишь возможностью того, что он не примет эту ее сторону и оттолкнет.
— Тшшш, милая... – Виктор ласково коснулся щеки жены. – Ты отпустишь прошлое и мы все решим.
В этот раз Вадим не стал растирать следы от порки, а сразу взял в руки уже использованную в самом начале плеть.
— Я собирался остановится на этом, маленькая, но твой муж внёс коррективы. Ты не находишь его очень болтливым? Сорок семь слов по нашему счету равно девяносто четырем ударам. Все для твоей прекрасной бледной спинки, чтобы она сравнилась цветом с попкой.
Виктор облегчённо вздохнул. Он подозревал, что мягкие кожаные полоски жалят значительно слабее хлесткого ротанга, но сейчас любой даже самый лёгкий удар приходился бы на багровые следы.
В этот раз плеть делала кожу равномерно розовой и уже через десяток ударов Виктор заметил, что жена не просто всхлипывает, а стонет. Так, как она всегда стонала во время секса. Каждый удар порождал очередной протяжный звук, будто бы на спине внезапно появилась пара неучтенных эрогенных зон. Именно это окончательно и от того ещё более неотвратимо доказало ему, что Надюша не просто принимает эту боль, но выносит из нее равное по силе удовольствие. Однако, наблюдая за тем, как плеть поднимается и опускается в руках Вадима на спину жены, слушая ее стоны и прерывистое дыхание, Виктор внезапно почувствовал, что возбуждается. Это было неожиданно. Да, он предпочитал грубый секс. Да, он всегда стремился контролировать партнёршу в постели. Но с Надеждой это отступило на второй план, потому что постель была не главной в их отношениях. Потому что гораздо важнее дня него была возможность прожить с этой женщиной всю жизнь. И сейчас ему предстояло решить, готов ли он следовать за ней. И пока плеть раз за разом разукрашивала узкую спину, Виктор думал о том, что ему просто необходимо воспринимать чужака в своей квартире как наставника. Эдакого своеобразного учителя. И как только этот “урок” будет усвоен, Вадим исчезнет из их жизни навсегда.
Когда плеть опустилась в последний раз, Виктор уже принял окончательное решение. Да, оно было странным и, наверное, не совсем этичным, но позволяло ему отстраниться от факта присутствия в его квартире здорового мужика, который – в этом Виктор был абсолютно уверен – хочет не просто трахнуть его жену, но и забрать ее из его жизни. Виктор готов был смирится с этим один раз. И этого раза было вполне достаточно, чтобы Наденька выбрала. Она уже ушла от Вадима один раз. К нему. И он сильно подозревал, что скучала она не по этому чужаку, а по всем тем вещам, которые тот умел с ней проделывать. И теперь, когда Виктор знал, что ему не придется ломать себя через колено, желание пройти вместе с Надеждой этой дорогой поднималось в нем все выше, заполняя каждую клеточку сознания.
Вадим наклонился к сумке и вытянул широкую пиалу, доверху наполненную воском, поставил ее на пол у стены, так чтобы Надежда видела ее… и зажег фитиль.
Виктор перевел взгляд с этой импровизированной свечки на жену. Зрачки ее расширились.
— Какая умненькая девочка, как думаешь, сколько ты продержишься? – Усмехнулся Вадим, потом повернулся к Виктору и поморщился. – Ты ведь собираешься участвовать?
— Без вариантов. – кивнул Виктор. – Считай, что я предоставляю квартиру в обмен на активное созерцание процесса.