Виктор взял один кубик льда и коснулся холодной гранью живота жены, спустился к выемке пупка и дождался пока холодная капля не скатиться вниз. Надежда всхлипнула и закусила губу. Вадим поднял пиалу и слегка перевернул. Воск закапал именно туда, где прежде тела касался лёд. Женщина выгнулась, но промолчала. Виктор вновь поднес лёд к коже Надюши, коснулся груди, покружил по ней и слегка задел сосок. Женщина задышала чаще, Вадим предвкушающе улыбнулся и опять перевернул пиалу. Воск тягуче закапал на грудь. Надежда выгнулась, вскрикнула, сжимая ноги. Воск все капал и капал, белой дорожкой отмечая путь от груди к животу и возвращаясь обратная. Женщина вскрикнула снова. Виктор вновь прикоснулся кусочком льда уже к другой груди, покружил вокруг соска и спустился к ложбинке. Там задержался, давая льду немного подтаять и убрал руку. Вадим повторил путь льда воском след в след. Надежда застонала и вновь выгнулась на кровати. Внезапно Вадим поднял пиалу повыше и перевернул сильнее. Теперь воск не капал одиночными каплями, а почти тек, непрерывной полосой отмечая кожу. Наденька вскрикнула и резко дернула руками, но верёвки держали крепко. Виктор положил кусочек льда в ложбинке горла и стал медленно перекатывать его по коже вниз. Жена снова застонала и заерзала на кровати. Вадим же передвинул руку и воск закапал на клитор. Надя хрипло застонала, извиваясь и выгибаясь. И пока она пыталась расслабиться, бывший любовник оставил пиалу с воском и вынул из сумки стек. Первый удар по клитору для Надежды, видимо слился с ощущениями от воска. После второго, она тяжело задышала, после третьего застонала. Видно было, что она сдерживается изо всех сил, но Вадим очень хорошо знал, как именно воздействовать на её тело и получить от неё желаемое...
В конце концов, выдержки Надежде не хватило. И, когда стих последний спазм её оргазма, Вадим наглухо задернул шторы и снял с её глаз маску.
— Плохая, девчонка.
Его рука поднялась, женщина следила за ней глазами, не произнося ни звука. Вот его пальцы приблизились к её лицу, нежно коснулись щеки, провели по изгибу шеи, дотронулись до плеча. Виктору казалось, что она вздрагивала от каждого прикосновения, словно её кожа была оголенным нервом. Вторая рука его легла под ее грудь. Чуть сжала. Сосок напрягся. Эти прикосновения… Надежда трепетала от них. Так было раньше, так осталось и сейчас. Горячая волна гнева, смешанного с желанием, поднялась в сознании Виктора, окатила голову в районе затылка, обрушилась на живот и свернулась огненным комом. Молодой человек нахмурился и тут же скорее почувствовал, чем услышал, беззвучный стон жены. И тогда одна рука Вадима, словно дождавшись сигнала, ударила. Пощёчина вышла хлесткой. Вторая же его рука в ту же секунду втиснулась между сжатыми бедрами Нади. Вадим прищурился, с превосходством посмотрел на Виктора и зло ухмыльнулся. Длинные смуглые пальцы Вадима скользнули глубже, почти внутрь, и начали кружить вокруг чувствительной точки. Очевидно этого ему было мало – мужчина наклонился к Надежде, опираясь одним коленом в кровать. Склонился к самому её лицу, поцеловали уголок губ. А потом зубы поймали мочку её уха и сжали. Слегка потянулись и сжали чуть сильнее. Надежда открыла рот в беззвучном крике и замотала головой по подушке. Виктор видел её оргазм в дрожи её рук и закатившихся глазах. Вадим вынул пальцы, с удовлетворением посмотрел на руку и облизал.
— Не хочешь попробовать, муженек? – засмеялся он. – Смотри как эта шлюшка кончила от моей руки. Пара нажатий и она увидела звезды. Представь, как она будет кончать, если вместо рук я использую доводы повесомее?
Виктор готов был зарычать от досады, но содержался. Ещё несколько минут назад он считал, что можно решить их конфликт мирно, теперь уже сомневался в этом. Но в любом случае, подобное проявление ревности и агрессии играло ему на руку. Вадим сам рыл себе яму. Виктору осталось только помочь ему в неё упасть.
— Тебе понравилось, шлюшка? – спросил Вадим, почти ласково. Но под этой ласковостью таилось нечто, что могло напугать, особенно человека слабого. Это было предупреждение на уровне инстинктов. Как будто под тонкой кожицей социального лоска таился Зверь. Дичь в страхе дрожала. Виктору казалось, что у него на загривке волосы дыбом, потому что на его территорию зашёл соперник.