Вадим тем временем закончил писать и повернул Надежду так, чтобы Виктор видел её лицо. Чёрная надпись на лбу была короткой и лаконичной – ШЛЮХА.
— Чья ты шлюшка, ммм?
— Твоя. – выдохнула женщина, опуская лицо вниз и разглядывая пол.
— А что положено делать со шлюхой, девочка? – спросил Вадим, приподнимая голову Нади за подбородок, чтобы она смотрела ему в глаза.
Надежда молчала, только беззвучно шевелила губами.
— Шлюху надо драть…
Вадим спрятал фломастер и отыскал в сумке пару кожаных наручей. Надя сама вытянула вперёд руки и послушно ждала пока широкие полоски кожи закрепят на её запястьях. Вадим зафиксировал оба браслета карабином, так чтобы руки было не развести. Вжикнула молния на джинсах, рука его снова потянула её за волосы.
— Открой рот! – последовал приказ.
Он толкнулся глубоко и сразу. Виктор вздрогнул от этого зрелища. В груди его что-то взрывалось и кипело. Его чувства к этой женщине переплавлялись во что-то иное. И сейчас ему предстояло выбрать, что он будет ковать из этой руды - безразличие или нечто гораздо более сильное, чем любовь. Надя продолжала стоять на коленях, позволяя ему толкаться в свой рот. Вадим входил, вламывался быстро резко и грубо. Без капли чувств, как автомат. Виктор с трудом подавил приступ тошноты. В ушах стоял гул, голова кружилась. Но эти мерные хлюпающие звуки заглушали все остальное. В них не было ни страсти, ни нежности. Надежда сидела неподвижно и не шевелилась. Только редкое дыхание и приоткрытый рот, указывали, что она участвует в процессе. Это был не секс и даже не трах. Это было наказание. Виктор на мгновение отвернулся, пытаясь взять себя в руки, но тут Надя всхлипнула и переменилась, словно преодолела какой-то внутренний барьер. Виктор мгновенно разглядел слёзы, потекшие по щекам. Жена подняла руки и взяла член Вадима руками, потом расстегнула до конца и приспустила джинсы, забралась ладонями под футболку. И все это продолжая удерживать его и ласкать губами и языком. Мужчина застонал. Видимо все предыдущие игры здорово возбудили его, потому как он кончил через пару толчков. Виктор с каким-то странным отрешением продолжал наблюдать, как жена проглотила сперму чужого мужика, облизала его напоследок. Потом подняла голову, поцеловала его бедро, выше, коснулась губами живота, перехватила обеими руками его ладонь, прижалась к ней щекой, шепотом произнесла какое-то слово и зарыдала. Тяжело, надрывно, со всхлипами. Вадим отстранился и подхватил Надежду на руки, прижал к себе и сел на кровать, укачивая, как ребёнка.
— Ну что ты, маленькая. Все, уже все… – Шептал он, удерживая её голову на своей груди. – Не плачь, колокольчик, ты мне сердце рвешь… Я тебя услышал…
Через несколько минут Надежда отстранилась, сползла с его колен, подняла взгляд на мужа, вздрогнула от того, что увидела в его глазах, но все же решительно сделала несколько шагов в его сторону. Карабин тихонько зазвенел, ударяясь о кольцо. Виктор подошёл ближе, освободил её ноги. Надя удивлённо рассматривала его руки на кожаной игрушке, потом опомнилась, развернулась к Вадиму и покачала головой.
— Нет, Вадим.
Виктор удивлённо посмотрел на жену. Впервые за все утро она назвала незваного гостя по имени.
— Нет… – повторила она. – В том то и дело, я больше не твой колокольчик. Не твоя девочка, не твоя маленькая, не твоя шлюшка. Я просто больше не твоя! Прости…
Пару секунд Вадим вникал в её речь, а потом словно закрылся, погас, осунулся. Лицо его окаменело, на скулах появились желваки. Мужчина резко оправил джинсы, подхватил сумку и вышел из спальни.
— Не провожайте, где выход знаю...
Надежда проводила его взглядом, а потом обессиленно рухнула на кровать. И было в этом что-то неправильное. Виктор аккуратно открыл карабин и освободил её руки, а потом плюнул на сомнения и поинтересовался, как будто между делом: А ты уверена, Надюш?
Жена посмотрела на него удивлённо и испуганно.
— Мне кажется, ты выбрала не самый лучший способ прощания. Я конечно только “за”, по мне, так пусть проваливает, откуда пришёл. Но, думается мне, что, если ты всю оставшуюся жизнь будешь сожалеть, о то, как он ушел, то лучше переиграть все, пока не поздно.
Надежда спрятала лицо в ладонях.