— Нет, стараешься, — резко перебила ее Бет. — Потому ты ничего и не сказала мне. Пожалуйста, поверь, что я способна тебя выслушать и понять. Я больше не ребенок и не нуждаюсь в опеке, ясно? Лучше бы ты сказала мне все раньше, потому что тогда мне не пришлось бы выслушать ужасную новость о вашем разрыве с отцом именно в тот день, когда я собиралась сообщить тебе что-то очень важное. А теперь ты все испортила.
— Что? — взволнованно выдохнула Аннелизе.
— Я беременна, — буркнула Бет. — Уже три месяца. У нас с Маркусом будет ребенок. — Она рассмеялась, но смех вышел невеселым. — Я не говорила тебе, потому что не хотела волновать раньше времени, ждала, когда пройдет три месяца. Видишь, как здорово ты меня воспитала, мама! Ты ничего мне не рассказываешь, потому что боишься меня встревожить, и я молчу, чтобы не заставлять тебя нервничать. Чудная семейка, неудивительно, что папа ушел.
Это было похоже на выстрел. Дыхание Аннелизе перехватило, будто ее тело прошила насквозь пуля. В нее никогда никто не стрелял, но именно так она представляла себе пулевое ранение: внезапная боль и слабость, из раны хлещет кровь, пространство вокруг сужается, и ты проваливаешься в звенящую черноту. Как Бет могла сказать такое? Так дочь считает, что это Аннелизе, она одна во всем виновата. Эдвард ушел, бросил ее, неужели Бет этого не понимает? А может, отец сказал Бет, что она сама его оттолкнула? При мысли о том, что мог наговорить Эдвард, желая обелить себя в глазах дочери, Аннелизе почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Ей пришлось призвать на помощь всю свою волю, чтобы не зарыдать. Нет, взмолилась она, только не сейчас, когда Бет поделилась с ней своей изумительной новостью.
— Я так рада за вас обоих, — сказала Аннелизе. — Это потрясающе. Я люблю тебя, дорогая, ты будешь чудесной матерью.
— Спасибо. — И словно по волшебству сердитое выражение исчезло с лица Бет. Теперь она улыбалась безмятежной, счастливой улыбкой.
Бет и в детстве была точно такой же: настроение у нее менялось молниеносно. Этим она разительно отличалась от матери. Аннелизе всегда завидовала способности дочери мгновенно забывать об огорчениях. Казалось, Бет говорит себе: «Раз это так ужасно, не буду об этом думать, лучше подумаю о чем-нибудь приятном».
— Маркус, я очень рада за вас. — Аннелизе растроганно обняла дочь, стараясь изо всех сил не упасть в обморок: ноги у нее подгибались.
Бет ждет ребенка, какая замечательная новость. Но к радостному волнению перемешивалась боль. Бет поспешила обвинить во всем мать, она сердито набросилась на нее и даже не додумала, как страдает Аннелизе. Ничего, любовь будущего внука или внучки сумеет ее исцелить.
— Спасибо, Аннелизе, — с гордостью проговорил Маркус. — Это здорово, хоть и немного страшно.
— Мне не сразу удалось забеременеть, мы ждали этого погод, совсем было отчаялись, решили обратиться к врачам, и тут-то это и случилось! Мне сделали УЗИ, снимки у меня с собой, — возбужденной скороговоркой выпалила Бет.
Будущие родители с волнением принялись рассматривать снимки. Аннелизе обняла дочь за талию и нежно погладила ее по животу. Как давно мечтала она услышать эту новость, и надо было этому случиться именно сегодня.
«Скоро и Бет узнает, что такое материнская любовь. Это и великое счастье, и горькая мука, — думала Аннелизе. — Правда, когда твой ребенок еще крошка, такое трудно себе представить».
— Мне очень жаль, дорогая, — мягко сказала она, уступая многолетней привычке заботиться прежде всего о дочери. — Жаль, что тебе пришлось узнать о нас с твоим отцом именно сегодня, но постарайся об этом забыть. Все это уже не имеет значения, важно теперь другое. — Она ласково коснулась живота Бет. — В тебе зреет новая жизнь, и я безумно рада за вас с Маркусом, давай думать только о малыше. Знаешь, может, это даже к лучшему, что мыс твоим папой расстались. — Аннелизе осталась верна себе. Она всегда старалась избегать острых углов ради Бет. Вот и теперь попыталась представить свой разрыв с Эдвардом как нечто несущественное, и, похоже, Бет это понравилось.
— Надеюсь, ты права, мама, — живо откликнулась она. — Не понимаю, что творится у папы в голове. — Бет нерешительно замолчала. — Мы можем об этом не говорить, если ты не хочешь. Прости, что накричала на тебя. Но сначала история с Лили, а потом еще и это… Мне не терпелось выложить вам новости, я хотела вас обрадовать, торжественно объявить, что у вас будет внук или внучка.
— Вот и забудь обо всем остальном, — торопливо проговорила Аннелизе, — со временем все уладится. Сейчас главное — ребенок.
Бет мечтательно улыбнулась:
— Мы так волнуемся. Ты сможешь приехать и пожить с нами, когда родится малыш? Боюсь, мне придется нелегко, я ведь совсем не умею обращаться с младенцами. Некоторым из моих подруг повезло: у них есть старшие братья и сестры. А я единственный ребенок, откуда мне знать, как это делается? Надеюсь, я все же научусь, — рассмеялась она. — И еще не знаю, как лучше сказать Иззи. Я ведь понятия не имею, хочет она детей или нет и есть ли в ее жизни мужчина. — Бет вздохнула и покачала головой. — Думаю, у нее все же кто-то есть. В письмах она упоминала о каком-то парне, но слишком неопределенно, расплывчато, и я не стала допытываться.
— Она мне ничего такого не говорила, — удивленно заметила Аннелизе и тут же поймала себя на мысли, что и сама не бросилась немедленно к телефону делиться с племянницей новостями об Эдварде, хотя в последние дни часто разговаривала с Иззи.
— Возможно, она боялась говорить тебе или бабуле, потому что вы тут же завели бы разговор о свадьбе, а в наши дни это не принято, — криво усмехнулась Бет.
«Да, — угрюмо подумала про себя Аннелизе, — это на меня похоже. Я просто живая реклама счастливого брака».
Она заговорила о беременности, и Бет тут же оживленно подхватила беседу. Маркус успел отнести вещи наверх, в спальню, потом спустился и налил жене воды, а Бет тем временем рассказывала матери о своих новых ощущениях. В последнее время она стала сильно уставать к вечеру, по утрам ее слегка подташнивает, хотя и вполне терпимо, не так как раньше. Вот уже несколько дней она чувствует настоящий прилив сил, у некоторых женщин он наступает после первой трети беременности, объяснила Бет.
— Кажется, ты хорошо подготовилась, — улыбнулась Аннелизе. — Должно быть, много всего прочитала.
— Целые горы литературы. Знаешь, вчера в журнале для будущих мам мне встретилась статья о новой книжке, где подробно описан первый год жизни младенца. Страшно хочу ее купить. Может, зайдем в местный книжный магазин?
— Конечно, — кивнула Аннелизе. — Я только схожу наверх, приведу в порядок волосы.
В спальне она нашла пузырек с лекарством и выпила еще таблетку. Сейчас она отчаянно нуждалась в помощи, и да на Господа надежды больше не было, оставалось лишь считывать на волшебную силу транквилизаторов.
Купив в магазинчике пару книг — Аннелизе сама расплатилась за них, — все трое дошли до кафе «Доротас» и уселись за столик, чтобы выпить по чашке травяного чая и полюбоваться видом на бухту. Аннелизе больше не боялась столкнуться с мужем или бывшей подругой. Нелл скорее всего постарается не попадаться им на глаза, а встречу с Эдвардом Аннелизе как-нибудь сумеет пережить. Ей помогут маленькая таблетка и присутствие Бет с Маркусом.
Спустя какое-то время Маркус направился к стойке заказать еще чая.
— Как ты? — спросила Бет, погладив мать по руке.
Аннелизе улыбнулась.
— Прекрасно, — солгала она.
— Папа говорит, в бухту заплыл кит, — рассеянно заметила Бет, когда Маркус вернулся к столику. — Вот бедняга, как же это случилось? Наверное, заблудился? С китами такое бывает?
— Никто точно не знает, — ответила мать, глядя на море. День был ясным и солнечным, но справа на горизонте громоздились темные, косматые тучи, приближалась летняя гроза. — Местный специалист по морским животным говорит, что у этого кита нарушена система эхолокации. Он больше не может ориентироваться в пространстве, вот и попал в ловушку. Чаще всего в таких случаях киты погибают.