— Все постепенно изменится, — задумчиво сказал Джо, складывая вместе кончики пальцев. — Сейчас бизнес все больше старается следовать нормам морали, на рынок выходит масса компаний достаточно богатых, чтобы позволить себе подумать об этике.
— И все-таки грустно, что такую естественную вещь, как привлечение в модельный бизнес женщин обычных размеров, рассматривают сквозь призму морали, как некую правозащитную программу, ни много ни мало.
— Всегда держи в голове цель, конечный результат, — назидательно заметил Джо. — Если твое начинание провалится, ты никому не сможешь помочь. — Ты уже нашла для своего агентства новых роскошных красавиц, супермоделей будущего? — спросил он, неожиданно сменив тему.
Иззи улыбнулась холодно и равнодушно.
— Я так и думала, что ты об этом спросишь. Cherchez la femme, «ищите женщину», как говорят французы. Она должна быть новичком на подиуме, чтобы ты ею заинтересовался, да?
— Я не имел в виду ничего подобного, — возразил Джо. — Я не собираюсь подыскивать себе другую женщину. — Бесшумно возник официант с напитками, последовал обычный обмен вежливыми фразами и позвякивание заменяемых приборов. — Мне просто интересно, как идут дела у тебя в агентстве, вот и все, — добавил Джо, когда исчез официант. — Не думал, что этот обед окажется таким трудным. — Голос Джо звучал буднично, но напряженный взгляд выдавал его с головой.
Иззи чувствовала, как Джо, сидя напротив, буквально пожирает ее глазами.
— Я тоже не ожидала, что наш разговор будет таким тяжелым, — запинаясь пробормотала она. — Мы встретились, чтобы подвести черту. Я пытаюсь цивилизованно попрощаться с тобой и закрыть эту тему раз и навсегда. — Хладнокровие внезапно покинуло Иззи. Она незаметно сделала несколько медленных глубоких вдохов. Обычно это помогало успокоиться и привести в порядок мысли, но только не на этот раз. Джо удалось-таки выбить почву у нее из-под ног. Она, наверное, сошла с ума, когда решила, что сможет запросто пообедать с ним. Одно его присутствие лишает ее рассудка, и боль одиночества становится нестерпимой. А она еще тешила себя иллюзией, что порвала с ним. Это какой-то бред.
Иззи смотрела на Джо, и ее захлестывало желание. Нужно было немедленно положить конец этому безумию, запечатать сосуд, пока злой джинн не вырвался на волю.
— Я ни в чем тебя не обвиняю, Джо, не пойми меня превратно. Я просто хочу объяснить. Теоретически я шла на связь с тобой сознательно, с открытыми глазами, но в действительности была слепа и чудовищно наивна. Я по-настоящему не сознавала, что ты женат и чем это обернется, — сказала Иззи, обращаясь больше к себе, чем к Джо. — Возможно, потому что сама я никогда не была замужем, и у меня нет детей, я не понимала, что меня ждет рядом с тобой. Я думала, — она тяжело вздохнула, признаваясь в собственной глупости, — что ты все уладишь. Твои мальчики будут счастливы, и мы сможем начать новую жизнь. Надо же быть такой дурой! — Джо собирался что-то сказать, но Иззи заговорила снова: — Дома, в Ирландии, я узнала, что тетя Аннелизе разошлась с мужем, моим дядей. Он бросил ее ради другой женщины. Когда тетя сказала мне об этом, я… — у Иззи сдавило горло от волнения, — я готова была провалиться сквозь землю. Мне хотелось съежиться и стать незаметной. Аннелизе ни о чем не подозревала, пока не застала мужа дома вдвоем с этой женщиной. Он ушел и разом перечеркнул тридцать лет жизни с женой. И я подумала сразу о двух вещах, Джо. Меня потрясло, что у дяди хватило смелости разрубить узел одним ударом, и еще я представила себе третью сторону нашего треугольника, твою жену. Раньше я не думала о ней, верила, что между вами все кончено и жена не в счет. Но я ошибалась, ваш брак был вполне реальным.
— Это не совсем так, — медленно произнес Джо. — Все куда сложнее, Иззи, ты сама знаешь. Для нас с Элизабет все давно в прошлом, мне нужно было лишь время. Ну как я мог сказать Элизабет и мальчикам…
— Да, время — это все. Кто бы сомневался.
— Серьезно, это вопрос времени. Я хочу быть с тобой, Иззи, просто надо еще немного подождать…
Иззи его не слушала.
— Когда я начала думать об Элизабет, — продолжала она, — мне не давал покоя вопрос, почему жена всегда обвиняет во всем любовницу, а не мужчину, который ей изменил. Мужья лгут, выкручиваются, изменяют, но жены находят им оправдание. Как будто мужчина — что-то вроде дикого животного, его нельзя до конца приручить, с ним нужно вечно быть настороже, и если он сбился с пути, значит, виновата женщина, подтолкнувшая его к адюльтеру. — Иззи перевела дыхание и выпалила: — Ты предал нас обеих, Элизабет и меня. Ты говорил мне, что мы обязательно будем вместе, а сам даже не собирался объясняться с женой. Никогда не думала, что мужчина, которого я люблю, окажется лжецом. Если мужчина лжет жене, встречаясь с тобой, когда-нибудь он обманет и тебя ради другой.
— Я не лгал жене, — возразил Джо приглушенным голосом. — Я же сказал, между нами все кончено. Ты меня не слушаешь?
— А ты меня слушаешь?! — воскликнула Иззи. — Беда в том, что ты лгал мне. Ты хотел обладать нами обеими, и не важно, исчерпали себя ваши отношения с Элизабет или нет, ты просчитался. Невозможно любить двух женщин сразу, хоть мужчины и пытаются лавировать между несколькими центрами притяжения, утверждая, что эволюция сделала их неспособными к моногамии. Не думаю, что ты смог бы делить меня с соперником, а мне приходилось каждый день делить тебя с женой. Я не хочу ни с кем делить мужчину, которого люблю.
Речь вышла сумбурной. Это была неуклюжая попытка выплеснуть все, что так долго мучило Иззи, и пусть весь разговор не имел ни малейшего смысла, слова уже были произнесены.
— Выходит, ты не хочешь делить меня и с моими детьми?
— Речь не о детях, — вспыхнула Иззи. Как он смеет намекать, что ей незнакомо чувство родительской любви, только потому, что у нее нет собственных детей? Она никогда не говорила, что не хочет иметь детей. Хочет, черт возьми, и еще как! Его детей. Только он не догадывается об этом. — Если ты хотя бы наполовину тот человек, которого я знаю, ты бы захотел остаться в семье ради детей, — тихо сказала Иззи. — И если бы я не понимала, как много значат для тебя твои мальчики, я бы завоевала титул «Мисс Идиотка» нынешнего сезона. У тебя был выбор. Ты мог оставаться дома, тихо жить своей жизнью, предоставив жене такую же свободу, и быть рядом с детьми. Но тебе было мало этого, тебе подавай сразу все, ты хотел иметь дом, детей и меня заодно. Думаю, это несправедливо по отношению к нам.
— Так я, по-твоему, последнее дерьмо? — Хансен поднес к губам бокал со светлым коктейлем, в котором плавала оливка, и сделал большой глоток. Джо никогда не был любителем выпить, и все же Иззи уловила крепкий дух джина с мартини.
— Да, я считаю тебя порядочным дерьмом. Ты не думал ни о ком, кроме себя.
— Я не лгал, когда говорил тебе, что наш брак распался. Я не пытался угощать тебя байками вроде «жена меня не понимает», потому что чувствовал, что это слишком мелко, недостойно нас с тобой. Эти глупые уловки не для тебя. Но мой брак действительно всего лишь фикция, — с горячностью повторил Джо. — Когда я женился, то думал, что это навсегда, но все вышло иначе. Я не святой, у меня было несколько интрижек до тебя, но они для меня ничего не значили. — Его тяжелый, неподвижный взгляд уткнулся в переносицу Иззи. — Это был всего лишь секс. — Иззи отшатнулась, вжалась в спинку стула, но Джо продолжал говорить: — Полагаю, тебе неприятно это слышать, но это правда. Я искал удовольствия, возможности расслабиться, того, что обычно находят мужчины в сексе. Но ты, Иззи… с тобой все было иначе. Когда я встретил тебя, в мою жизнь будто вернулся свет, погасший много лет назад. Я думал, все это давно умерло во мне. Та щемящая нежность, когда хочется просто лежать рядом, свернувшись клубком, не замечая, как бежит время. Я и не надеялся, что это чувство когда-то вернется. Такое случается лет в двадцать — двадцать пять, а потом уходит навсегда. Но с тобой, Иззи, я испытал его снова. Ты права, я был слаб, мне не хватало смелости на что-то решиться. Сказать Элизабет то, что и так давно известно нам обоим. Я тянул время и ничего не делал. Мне невыносимо было думать о разводе, я не хотел, чтобы вся эта мерзость и грязь коснулась моих детей. Элизабет сопротивлялась бы до последнего, и развод превратился бы в побоище. Поэтому я обобрал тебя до нитки, не дав ничего взамен, но теперь… — Джо помолчал и добавил глухо: — Теперь я хочу дать тебе все.