Он быстро отнес грязную посуду на предназначенный для нее столик и вышел из столовой.
— Правда же, без бороды и с новой прической он выглядит моложе лет на десять? — почему-то шепотом спросила Каринка. — И рубашки идут ему куда больше того дурацкого серого свитера.
Я смогла только кивнуть.
***
Пару месяцев назад у нас на факультете, между группами, проводилась веселая викторина. Была куча забавных вопросов о преподавателях, вроде: «Какое любимое блюдо у заместителя декана?» или «Кем хотел стать преподаватель патопсихологии, когда ему было семь лет?» В бланке викторины имелся вопрос и о Кострове: требовалось назвать его самое любимое женское имя.
В тот день у нас была лекция по русскому языку, потому мы не стали выдумывать ответ сами, а задали вопрос непосредственно Бороде.
Он ответил не раздумывая:
— Больше остальных мне нравится имя Марина.
— Серьезно? — не поверила Каринка. — Такое простецкое?
Он посмотрел на нее так, словно она принесла на лекцию многоножек и только что выпустила их гулять по аудитории:
— Вы не ослышались. Именно Марина. Это имя моей жены.
Все выходные я только и делала, что прокручивала в голове эти его слова, ведь для меня интерес к женатому мужчине — это фу и последняя стадия деградации. Но, вот черт, даже самая подробная визуализация не спасала меня от наваждения: я постоянно думала о Кострове, вспоминала его улыбку и ту горячую волну, что накрыла меня в момент соприкосновения наших пальцев.
К утру понедельника я напоминала задерганного невротика. Каринка при виде меня даже решила, что я заболела, и предложила «отбуксировать» мое тело в медпункт. Я кое-как отделалась от ее заботы и побежала в библиотеку за справочником по терапии неврозов. Ведь кто знает, может, у меня все-таки не безответная любовь, а обыкновенный невроз навязчивости?
На длинной перемене подруга против моей воли потащила меня в столовую. Войдя в зал, я тут же просканировала взглядом посетителей и почти сразу заметила Кострова: он опять сидел у окна со стаканом кофе. Мое сердце совершило акробатический этюд, а в ногах разлилась противная слабость.
— Ты чего? — Каринка почувствовала неладное и взглянула на меня с тревогой.
— Что-то мне нехорошо от запаха еды, — соврала я, потихоньку отступая в сторону выхода. — Я, пожалуй, сегодня — без обеда.
***
Очередной семинар по русскому стал для меня настоящим испытанием. Нет, Костров не свирепствовал, не устраивал диктантов и не раздавал карточек. Наоборот, он почти все занятие шутил и излучал вселенскую доброту. А еще он все время смотрел на меня. Все время!
Под конец занятия на меня уже стали оглядываться сокурсники. Наверное, они думали, что я надела платье наизнанку или корчу Кострову уморительные рожицы.
Перед самым звонком Евгений Борисович раздал наши сочинения и попросил ознакомиться со сделанными им на полях замечаниями. В моем «шедевре» обнаружилась записка: «Надежда, задержитесь, пожалуйста, после занятия. Мне нужно кое о чем с вами побеседовать».
Потрясающе! Я и так в предобморочном состоянии, жду не дождусь звонка, чтобы убежать отсюда, сверкая пятками, а теперь выясняется, что мне предстоит остаться с Костровым наедине.
Я показала записку Каринке:
— И что ты об этом думаешь? Для чего он просит меня задержаться?
Она пожала плечами, сказала:
— По-любому, будет уговаривать тебя отправиться на какую-нибудь университетскую олимпиаду по русскому. Ты же из нас единственная, кто хоть немного помнит школьный курс.
От ее предположения на душе полегчало. Мне-то самой кроме отповеди за попытки строить глазки в столовой на ум ничего не пришло.
Грохнул звонок, будущие психологи похватали свои вещи и ринулись прочь из аудитории. Я же на негнущихся ногах подошла к Кострову.
— Надя, подождите меня здесь, — сказал он, подымаясь из-за стола. — Я сейчас вернусь.
Он вышел из аудитории, а я — без сил — плюхнулась за парту напротив его стола. Внутри меня творилось что-то непонятное. Горячие волны смущения переплетались с тревогой, навязчивое желание сбежать от Кострова сплавлялось с желанием сидеть рядом с ним вечно.
Евгений Борисович вернулся в аудиторию с моей зачеткой (я узнаю ее из тысячи по смешному котику на обложке).