И следующие три часа мы разбирали стихии и их важность в использовании магии, само магическое зарождение и изучали биографию первооткрывателей. К моему удивлению, первооткрыватели и первооснователи оказались совсем разными магами. И затрагивать историю первооснователей, мы явно не собирались. Так что ничего про своих предков и магов со схожими магическими показателями я явно не узнаю.
К концу занятия у меня уже болела рука и я не могла писать и ждала того момента, когда всё это закончится.
— На сегодня достаточно, — устало ответил Даайлинг, откидываясь на спинку стула и прикрывая глаза, явно вымотанный не меньше меня. И не удивительно, ему нужно вести свои предметы, делать необходимую отчётность, готовить выпускников и подготавливаться к новичкам. Наверное, совмещать это с моими индивидуальными занятиями очень тяжело. — Завтра загляни ко мне с утра, ты ведь помнишь где мой кабинет? Я дам тебе индивидуальные занятия, так как в понедельник мы с тобой не сможем заниматься. Я дам тебе список книг, которые ты должна будешь прочитать ко вторнику, никакой письменной работы, а сегодня отдыхай.
Я мысленно застонала. О нет, Боя же ведь теперь приложит все усилия, чтобы вытащить меня в город! А мне ведь так этого не хотелось, я бы согласилась на тройную нагрузку.
— Хорошо, — я стала собирать книги и тетради в сумку.
Я на миг зажмурилась и помассировала виски, всё же, от полученной информации даже у меня заболела голова. Оставалось только взять себя в руки, подняться, добраться до комнаты, а там хоть в одежде — спать.
— Лината, — вернул меня из моих размышлений голос преподавателя и я, подняв голову, вздрогнула от его внимательного взгляда, — я всё хотел спросить... Это на счёт того случая в кабинете директора.
Я, затаив дыхание, уставилась на него. Что? Неужели он сейчас скажет мне раздеваться и отрабатывать его заступничество? И я с ужасом поняла, что не хочу этого! Что я совершенно не готова! И у меня уж точно не получится! А как ему отказать? Он такой высокий, сильнее меня, да он и не спрашивая может делать со мной что хочет, какой отпор я ему дам?
Приняв моё молчание за интерес к его словам, Чеашис продолжил более увереннее и настойчиво:
— Тогда ты сказала, что ты позор семьи. Что это значит?
Я устало выдохнула, пряча лицо в ладони. Я действительно тогда это сказала? Ну, кто тянул меня за язык?
Нет, я не могу рассказать ему обо всём, что творится в моей семье. Он даже не поймёт.
— Простите, но это касается только моей семьи и я бы не хотела обсуждать это с вами, — тихо шептала я в свои ладони, не желая сейчас видеть его лицо. Я ненавидела, когда Чеашис становился таким участливым и, казалось, понимающим. За всё наше время знакомства это всего лишь третий раз, когда он не ведёт себя как последний козёл. Но он не поймёт, не поймёт того, что творится в моей семье и что она значит для всех Огресов. А я — часть их. Я такая же, как и они, нас связывает кровь, текущая по нашим венам.
Я вздрогнула, почувствовав, как моих ладоней коснулись тёплые пальцы и Даайлинг осторожно отстранил мои руки от моего лица. Сердце, болезненно ударившись о рёбра, ушло в пятки, и я даже забыла, что нужно дышать. Это было во второй раз, когда он был так близко, но в этот раз я могла рассмотреть каждую черту его лица, каждую морщинку, из их немногочисленного количества, что скопились вокруг его таких чарующих глаз, изгиб губ...
— Я не слышу, — мягко сказал он.
А я падала, куда-то в бездну не помня себя.
Что сейчас происходит?
Это магия? Магия ведь, верно? Разве может быть иначе?
Но он был такой особенный... такой необыкновенный, неповторимый, единственный...
Что же это со мной?
Я нервно вздохнула, всё ещё смотря на него во все глаза и каждый удар сердца заглушал любую возникающую в голове мысль.
— Я не хочу, чтобы это знали именно вы, — слегка надломанным голосом ответила я. — Я не хочу, чтобы это знал кто-нибудь ещё. Чтобы вообще кто-нибудь знал. Это только моё. И моей семьи.
— Вас и вправду воспитывают на привязанности к семье?
— Всё во благо семьи, — подтвердила я его слова, повторив девиз нашей семьи, передающийся из поколения в поколение.
Он недовольно скривился, ему явно пришёлся не по вкусу мой ответ. Но я ответила чистую правду. Я росла с одной мысль — семья это всё, хотя ничего и не значила для этой семьи.
— Почему твой отец не обучал тебя магии? Ты ведь тогда бы стала его любимицей, разве нет?
— Всё, совсем не так, как вы думаете...