— Почему нет? Ты сохранила не только чистоту крови, но и чистоту глаз. Ты должна быть его любимым ребёнком.
— Не я его любимый ребёнок, — я отрицательно покачала головой, чувствуя, как в горле встаёт ком. Я убила в них надежду на идеального ребёнка. Я не дала этому идеальному ребёнку появиться на свет. Мальчика... они бы любили мальчика. А я всё испортила. Но не говорить же об этом Даайлингу?
— Даже если и так, это не важно, потому что только ты унаследовала эти глаза. Ты ведь знаешь эту легенду, про твои глаза?
Я отрицательно покачала головой. Я что-то слышала, но было столько версий и надумок, что я даже не стала этим интересоваться.
— Когда-то пять обычных людей в период ужасной войны, первой войны, обратились к запретному богу и просили у него силу, чтобы суметь защитить свой народ, чтобы не исчезнуть как виду. Этот злобный божок наградил их силой. Страшной силой, за что их потомки должны были расплачиваться вечным проклятьем. Бог запретил этим семьям мешать свою кровь и магию. Многие считают, что он не хотел этого, потому что ребёнок, рождённый в совместном союзе, станет обладать силой подобной богам. Но эти легенды очень стары, а из пяти старинных родов живы только два. Род мерзких Огресв, которые никогда ни о чём не заботился, кроме как о власти и деньгах и род Олай. Декан алхимического факультета последняя женщина, несущая в себе кровь своего, тоже не блещущего особыми заслугами, рода. Но она не унаследовала чистоту крови, хотя может родить ребёнка, у которого этот дар и проявится. Хотя, дар ли это, если не самое страшное проклятье?
— Зачем вы говорите это мне? — мой голос дрожал.
— Ты унаследовала чистоту крови и в зависимости от того, с кем ты свяжешь свою жизнь, будет зависеть и потенциал твоего ребёнка. Хотя чистокровным с трудом удаётся произвести на свет хотя бы одного ребёнка, но ты женщина, а это впервые в истории, когда женщина наследует проклятую кровь и чистоту глаз.
Мне стало дурно. Я не знала этого. И уж точно не оказалась обрадованной услышанному.
— И всё же... я не понимаю, зачем вы всё это мне говорите...
— Твой отец очень подлый и низкий человек, ты это знала? Должна, раз жила с ним под одной крышей всю свою жизнь. Он не говорил тебе, кто я? Он ведь знает, что я перепадаю в этой академии и уж точно никак не смог бы забыть. Не велел ли он держаться от меня подальше?
— Подальше? — неуверенно переспросила я, не понимая, почему я должна остерегаться профессора. Нет, если думать логически, то он прав и мне по хорошему всё же стоит избегать его — он тёмный эльф, а значит и в его крови есть своего рода проклятье.
— Видимо, не сказал. Ну что ж, это даже к лучшему, — Даайлинг чуть сильнее сжал мои ладони. — Ведь я не намерен позволить тебе остерегаться меня. Я меняю своё мнение. Теперь я не просто буду следить за тобой. Есть кое-что поинтереснее.
— Вы передумали меня убивать? — голос дрожал.
— Убивать? — усмехнулся Чеашис. — Я и не собирался тебя убивать, глупая девчонка.
А сердце уже зашлось в бешеном ритме. Что он со мной делал? Как можно было защититься от этих чар? Нужно было вырвать руки, но я была не в силах, чтобы совладать со своим телом. И почему он так говорит... словно заманивает меня в какую-то ловушку?
— Но вы же сказали, что убьёте...
— Устраню, — поправил он. — Устранение не подразумевает убийство.
— Тогда что вы имели ввиду?
Он ухмыльнулся, потянув мою правую руку на себя и я вздрогнула, когда мои пальчики коснулись его щеки. Он повёл моими пальцами по своей коже, заставляя меня чуть ли не метаться в стороны. Я должна вырвать свою руку! Иначе он меня съест и не подавится. Я почувствовала, как с тёплой кожи пальцы скользнули на слегка влажные и такие мягкие губы, а в следующий момент его зубы несильно прикусили мои пальчики.
Это стало последней каплей моему терпению!
Я тут же вскочила на ноги и кинулась со всех ног прочь, позабыв про сумку. Сердце бешено стучало в ушах, заглушая собственные шаги. Я промчалась по пустому коридору, прямо по лестнице, а оттуда на четвёртый этаж и только оказавшись в своей комнате и закрывшись, я опустилась на пол, прижимаясь к двери и чувствуя, как сердце колотится в груди. Это ведь от бега, я же никогда и не бегала особо. Просто от бега и не по другой причине.
И руки дрожали, и дыхание никак не восстанавливалось... Надо было бы вернуться за сумкой, но я на ноги вряд ли встать смогу, не говоря уже о том, чтобы куда-нибудь идти.
Я не могла ничего понять. Все эти дни Даайлинг был строг и суров, требовал с меня только учебные познания, но сегодня... Сама же виновата, что нацепила это платье! Молодец, добилась того, чего не хотела! Нет, ну может сначала и хотела обратить на себя его внимание, но это оказалось куда сложнее перенести, чем мне казалось изначально...