А вот это уже опасные мысли! Очень-очень опасные! По идеи и я ему ничего не должна, мне необходимо воспользоваться профессором, а я никак не осмелюсь, постоянно чего-то боюсь. Наверное, именно поэтому я уступаю той девушке. Я боюсь, в то время как она решительна и уверена в себе.
А может действительно, назло ему с Тонатом... О чём я только думаю! Всё, что я не сделаю с Тоатом, будет назло самой себе, но никак не Даайлингу. Ему ведь абсолютно всё равно.
Я коснулась рукой открытой шеи, того места, где Чеашис оставил свой засос, от которого теперь уж не осталось и следа. Зачем же он тогда его оставлял вообще? Хотел подразнить и только?
Посмотрев на дверную ручку, я всё ещё мешкала. Нет, сейчас я не хочу его видеть, не хочу входить в это осквернённое место, где я получала знания. Какая-то рыжеволосая дрянь осквернила его. Нет, Даайлинг должен пожалеть о том, что спал со своей девицей в этом кабинете.
Я резко распахнула дверь, решительным шагом пройдя в классную комнату. Даайлинг был здесь, стоял ко мне спиной, ладонями упираясь в свой стол. Его согнутая, но в то же время напряжённая спина вызвала во мне тревогу. Я не видела, что он там рассматривал, но на миг моя решительность поубавилась. Но уже некуда было бежать. В комнате присутствовала тяжёлая атмосфера, она давила на сознание, вызывая негативные чувства. Значит, мне нечего ему предложить, эта девка так в этом уверенна?
Я закрыла за собой дверь с громким стуком, привлекая к себе внимание профессора, но Даайлинг даже не вздрогнул и не взглянул в мою сторону.
Я направилась к учительскому столу, кинув свою сумку на последнюю парту. Он даже не смотрит на меня! Конечно, чего это ему смотреть на меня, когда он только что был со своей женщиной. Я даже поморщилась, не хотелось думать, что она «его женщина».
— Профессор Чеашис, — я замерла, взволнованно рассматривая его напряжённую спину.
— Лината, на сегодня стоит отменить занятия, — проговорил он уставшим голосом, даже не взглянув на меня.
Что? Это он отменяет занятие? Да я иди сюда не хотела после того, как узнала, что он с ней спал, а Даайлинг сам же и отменяет занятие! Да как он смеет вообще? После неё он не хочет видеть меня?
— Почему? — во рту чувствовалась горечь, я прикусила губу, сжимая кулаки.
— У меня нет желания, — начал объяснять Чеашис, а я не стала вслушиваться в его слова, в ушах появился странный гул, постоянно нарастающий.
Нет у него на меня желания, на свою рыжеволосую есть, а на меня нет... Ну я ему устрою, отсутствие желания! Пусть вообще сожалеет! Как же мне надоело, что вокруг постоянно все лучше меня во внешности, характере, да во всём! С самого детства все лучше меня, не хочу так больше! Я не такая уж и плохая!
Решение было спонтанным, но я уже не могла ему сопротивляться. Слишком много обиды было во мне.
Ты пожалеешь, Чеашис, обязательно пожалеешь!
Сегодня я была одета в довольно свободное платье коричневого цвета, волосы как обычно собраны в тугой пучок. Он должен был увидеть меня другой, чтобы начать сожалеть.
Я расстегнула огромные пуговицы на груди и стянула платье. Вовремя бы одуматься, да вот только я совсем не думала, действуя чисто на эмоциях. К моим ногам полетела и оставшаяся одежда. И только когда я босыми ногами ступала по прохладному полу, меня сковала неловкость. Чувства были разные: и стыд, и волнение, и трепет, и обида, и злость, и желание сделать больно. Всё смешалась в непонятный комок. Избавившись абсолютно от всей одежды и чувствуя внизу живота приятное волнение, меня бросило в дрожь. Я стянула ленту, распуская пучок и позволила волосам рассыпаться по голым плечам и спине. Мягкие волнистые локоны в беспорядке окутали меня, хоть немного скрывая наготу. Единственное, что осталось на мне, это кулон, подаренный братом.