А что для него значу я? Очередной трофей? Наверное, я очень безнравственна в его глазах... и легкодоступна. Разве можно подумать что-нибудь другое? Я сама уже начинала верить в свою распущенность...
И стоит ли с ним говорить о том, что произошло? Имеет ли для профессора это хоть какое-то значение? Если всё было лишь минутной утехой, то я не хочу это знать...
Я как всегда не услышала шагов, только моих плеч коснулся тёплый плед, окутывая меня.
Я вздрогнула, вскидывая голову. И встретилась с серебром глаз, от которого перехватило дыхание. Что он здесь делает? Почему не спит? Я не была готова увидеть его сейчас...
Даайлинг смотрел пристально, не выражая никаких эмоций, скрестив руки на груди и явно что-то обдумывая.
Я уже открыла рот, собираясь его спросить, что он здесь делает, как он повернулся к двери, ведущей в дом и начертил на ней какие-то руны, что-то зашептав. Что он пытается сделать? Это защита?
— Как себя чувствуешь? — он сел рядом, только чуть поодаль, прислоняясь к стене и внимательно за мной наблюдая.
Я укуталась в плед, но более чистый, чем те, что были у нас и имеющий приятный запах.
— Нормально, — я уставилась в землю. — Оно ваше?
— Да. Удивляешься, почему чище ваших? Но я не запрещал вам применять на них магию и улучшать их состояние. Либо вы не додумались, либо решили, что это часть тяжёлых условий. Ну или не знаете подходящих заклинаний...
Я молча кивнула. Да, никому явно такое в голову не пришло. Да и он прав, лично я подобных заклинаний не учила.
— Почему вы не спите?
— А ты? — вопросом на вопрос ответил Даайлинг.
Я неуверенно посмотрела в его сторону. Стоило ли ему говорить о том, какие мысли занимали мою голову? Не рассмеётся ли он? Да не похоже, чтобы он был настроен для шуточек...
Всё же, это касается не только меня, но и его. Я не строю никаких планов касательно Даайлинга, но я хотела бы знать наверняка, будет ли иметь последствия моё к нему влечение.
— Я думала о том, что произошло между нами, — я на миг прикрыла глаза. — Я просто подумала, что будет теперь... ещё учебный год не успел начаться, а я... Скажите только честно, теперь я попаду в ваш список? Стану одной из тех девушек, да?
Я с опаской ожидала его слов. Нужно было бы просто забыть этот день, забыть такого Даайлинга. Но разве возможно забыть?
— Список? Это всего лишь забава моих студентов, никаких списков я не виду, — усмехнулся Чеашис. — Я сплю с женщинами потому что хочу с ними спать, не имеет значения мои они студентки или нет. Я хотел тебя, Лината. Это правда. Ты впервые вызвала во мне интерес, в день нашего знакомства, когда ты была так напугана, что пыталась слиться со стеной. Напуганная маленькая мышка. Но по настоящему я тебя захотел именно после того, как поставил тебе свою метку. Я сглупил, потому что такие метки не снимаются, Лината. Не снимаются до первой неверности.
Я озадаченно слушала, рукой уже касаясь шеи. Было что-то волнительное в словах Чеашиса о том, что он был со мной потому что хотел именно меня, а не очередную галочку в несуществующем списке. Но в то же время меня словно отравили слова о неверности. Будто мне нужен кто-то ещё... А нужен ли мне он?
— Почему её нельзя снять? — хотя хотелось спросить, почему он мне её поставил.
— Я скажу, если только ты не подумаешь чего лишнего, — согласился профессор. — Только если не будешь допускать мысли о том, что я могу тебя полюбить.
Что ж, подобных мыслей я и не допускала. Я сама не хотела бы в него влюбиться.
— Хорошо, — согласилась я.
Даайлинг медлил некоторое время, наверное, не решаясь мне рассказать.
— Это брачная метка тёмных эльфов.
У меня по спине пробежал холодок. Что? Брачная метка? Такая вообще существует?! Я недоумевающе посмотрела на Чеашиса, ожидая дальнейших объяснений.
— Вступая в брак, тёмные эльфы оставляют на своих супругах брачную метку перед брачной ночью. В последствии брачная ночь является лишь завершающей частью ритуала. Эта метка остаётся на втором супруге до конца его дней. И если он или она разделит ложе не с законным супругом, то эта метка сломается и даст знать поставившему её об измене.
— То есть оба супруга хранят верность?
— Не совсем, верность должен хранить тот, кому поставлена метка. Если ставивший метку не имеет такую у себя, то он вполне может не хранить верность.