— И мне кажется, Аня, что в последнее время вы… гораздо глубже понимаете эту тему, — произнёс он, и голос его стал ещё тише, почти шёпотом. Его взгляд опустился на её губы, затем поднялся обратно к её глазам, которые теперь горели диким, необузданным огнём. — Вы изменились. И эти изменения… весьма заметны.
Аня почувствовала, как её сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Он видел. Он всё понимал. И он не осуждал. Напротив, в его взгляде читалось одобрение, даже некое хищное восхищение. Скромность, которая уже почти полностью отступила, даже не пыталась вернуться. Осталось лишь чистое, голодное желание.
Она подняла руку, её пальцы непроизвольно коснулись его руки на кафедре. Лёгкое, почти невесомое прикосновение. В ответ он слегка сжал её пальцы, его большой палец нежно погладил тыльную сторону её ладони. Это было недвусмысленно. Это было приглашение.
— Константин Николаевич… — прошептала Аня, и голос её дрожал. — Я… я думаю, что я действительно… стала лучше понимать.
Её взгляд, полный вызова и предвкушения, встретился с его. Он улыбнулся. Медленно, чуть хищно. В его глазах горел тот же огонь, что и в её собственных. Он наклонился ближе, его дыхание опалило её ухо.
— Похоже, Аня, нам предстоит очень глубокое и… практическое исследование этой темы. Не так ли? — прошептал он.
Аня лишь кивнула, её тело горело, а разум был затуманен предвкушением. Она хотела этого. Хотела его. Этот запретный плод, эта фигура власти, эта зрелость — всё это делало её желание ещё более острым, ещё более неудержимым. Она была готова к следующему шагу. Готова полностью отдаться этому новому, невероятному приключению.
Его слова, прошептанные в её ухо, опалили не только кожу, но и всё её существо. Аня почувствовала, как последние остатки сомнений и прежних запретов рассыпаются в прах. Она хотела этого. Хотела его. Его зрелость, его интеллект, его запретная аура — всё это делало её желание ещё более острым, ещё более неудержимым.
Константин Николаевич наклонился. Его губы, тёплые и мягкие, коснулись её губ. Это был нежный, но властный поцелуй, глубокий и исследующий. Аня ахнула, её руки инстинктивно обвили его шею, притягивая ближе. Она ответила ему, её язык сплелся с его в древнем танце. Вкус вина, его запах, смешанный с запахом кожи, затуманили её разум.
Его руки скользнули по её талии, затем опустились на бёдра, прижимая её тело к своему. Аня почувствовала мощь его тела, его твёрдый член, прижимающийся к её животу. Лёгкий стон вырвался из её горла. Она чувствовала, как её собственное тело отзывается на каждое прикосновение, каждая клеточка пульсирует от желания.
— Здесь… опасно, — прошептала Аня между поцелуями, но в её голосе не было страха, лишь вызов, лёгкая дрожь азарта.
Риск быть застигнутыми лишь усиливал её возбуждение. Этот запретный плод, эта дерзость — всё это было невероятно манящим.
— Это лишь добавляет… пикантности, не так ли, Аня? — его голос был хриплым, глубоким, полным обещаний.
Он целовал её шею, ключицы, прокладывая влажную дорожку. Его пальцы, ловкие и опытные, расстегнули пуговицы её блузки. Ткань распахнулась, обнажая тонкое кружевное бельё и нежную кожу. Аня вздрогнула от прохладного воздуха, коснувшегося её груди, затем от тепла его ладоней, которые легли на её грудь.
Его большой палец нежно погладил затвердевший сосок, и Аня вскрикнула, выгнувшись. Волны наслаждения прокатились по её телу, заставляя её ноги дрожать. Она чувствовала себя полностью обнажённой, не только физически, но и эмоционально, под его проницательным взглядом, под его умелыми прикосновениями.
Он отстранился, его глаза, тёмные и глубокие, изучали её лицо, её тело. Аня тяжело дышала, её грудь быстро вздымалась. Её волосы растрепались, помада была смазана, а блузка расстёгнута. Она чувствовала себя дикой, необузданной, и ей это нравилось.
— Не здесь, Аня, — прошептал он, и голос его был на грани стона. — Здесь слишком… публично. Пойдём ко мне. Я хочу показать тебе кое-что… очень личное.
В его словах не было вопроса, лишь призыв. Аня посмотрела на него, и в её глазах горел тот же огонь, что и в его. Её разум, пьяный от желания и адреналина, не мог думать о последствиях. Было только это: голод, предвкушение и неизведанное приключение, которое ждало её.
Она кивнула.
— Пойдёмте, Константин Николаевич, — сказала она, и в её голосе прозвучала новая, дерзкая решимость.
Она расстегнула свою блузку до конца, позволяя ей свободно висеть на плечах, словно сбрасывая последние остатки условностей. Она была готова. Готова полностью отдаться этому новому, захватывающему путешествию в глубины своей чувственности, под руководством этого опытного, запретного наставника. Они пошли к двери, и каждый их шаг был шагом в неизведанное.