Но ещё более острыми были их встречи в университете, в его кабинете, после занятий. Риск быть застигнутыми добавлял к их близости острый, пьянящий привкус адреналина. Аня ждала конца лекции, чувствуя, как её тело горит от предвкушения. Когда последняя студентка покидала аудиторию, и Константин Николаевич приглашал её к себе, её сердце билось, как бешеное.
Кабинет, обычно наполненный строгой академической атмосферой, превращался в тайное святилище их страсти. Запах старых бумаг, кожи, карандашей смешивался с ароматом её тела, его одеколона. Иногда они даже не успевали полностью раздеться. Быстрые, жадные поцелуи у письменного стола, его рука, скользящая под её юбку, её пальцы, расстёгивающие его брюки.
Однажды, когда Аня сидела на его столе, а он стоял между её ног, целуя её так страстно, что она едва могла дышать, кто-то постучал в дверь. Аня вздрогнула, её тело мгновенно напряглось. Константин Николаевич замер, его член был глубоко внутри неё. Он лишь прижал её к себе, прикрыв рот ладонью, и они застыли, слушая. Голос снаружи, лёгкий шорох, затем шаги удалились. Аня почувствовала, как её сердце колотится, как кровь стучит в ушах. Риск был невероятным, но это лишь усиливало оргазм, который она пережила в ту же секунду, сжавшись вокруг него.
Эти тайные встречи стали частью её новой жизни. Аня расцвела. Её оценки, вопреки ожиданиям, улучшились, словно её пробуждённый разум стал острее, а уверенность в себе — прочнее. Лена видела эти перемены, её глаза блестели от любопытства. Аня не рассказывала ей деталей, лишь намекала, улыбалась, и Лена понимала. Их дружба, построенная на откровенности, теперь имела ещё одну, глубокую, невысказанную грань.
Константин Николаевич тоже изменился. Аня видела, как в его обычно строгих глазах теперь мелькают тёплые огоньки, когда он смотрит на неё в аудитории. Он стал мягче, внимательнее, его лекции приобрели новую глубину, когда он говорил о страсти, о человеческой природе. Их тайные взгляды, лёгкие прикосновения, когда она передавала ему работы, стали для них новым языком.
Иногда, поздно ночью, Аня ловила себя на мысли о Марке. Но это была уже не тоска, не фрустрация. Это было лишь воспоминание о первом шаге, о том, кто пробудил её. Теперь она была далеко за пределами той первой, робкой ночи. Она была женщиной, которая познала и нежность, и дикую страсть, и запретный азарт. Её желание, некогда смутное, теперь было её компасом, ведущим её по неизведанным путям, и она была готова следовать ему.
Акварель. Глава 4. Выставка.
Отношения Ани и Константина Николаевича, протекавшие в тайне, словно драгоценный эликсир, питали её душу и тело. Каждый их поцелуй, каждая ласка, будь то в душном кабинете или в уютной спальне его квартиры, открывали в ней новые грани чувственности. Она чувствовала себя не просто студенткой, но женщиной, познавшей глубины страсти, и это придавало ей особую уверенность, которую Константин Николаевич, казалось, ценил не меньше, чем её ум.
И вот однажды, после особенно жаркой сессии в его кабинете, когда они сидели, тяжело дыша, на полу, он вдруг предложил:
— Аня, в эту субботу я иду на вечеринку. В один… очень необычный закрытый клуб. Хотел бы пригласить тебя.
Он улыбнулся, его глаза блестели.
— И, может быть, приведёшь свою подругу? Ту, что с такой дикой энергией?
Аня почувствовала, как по её телу пробежали мурашки. Клуб? Закрытый? И Лена? Это было слишком смело, слишком опасно, слишком… захватывающе. Но её внутреннее «я», которое теперь жаждало приключений, не могло отказать.
— Да, Константин Николаевич, — ответила она, и её голос прозвучал твёрдо, без тени сомнения.
Лена отреагировала на приглашение с привычным энтузиазмом.
— Ого! Профессор зовёт в клуб? Это что-то новенькое! Ну наконец-то ты вывела его в свет, акварель моя!
Она хлопнула Аню по плечу, её глаза горели предвкушением.
В субботу вечером девушки готовились с особым тщанием. Аня выбрала чёрное шёлковое платье, которое облегало её бёдра и имело глубокий вырез на спине, подчёркивая изящную линию позвоночника. Лена надела ярко-красное мини, едва прикрывающее её бёдра, с дерзким декольте. Они красились, смеялись, предвкушая вечер, который обещал быть неординарным. Аня чувствовала лёгкое беспокойство, но оно было заглушено волной возбуждения.
Такси остановилось у неприметной двери в старом переулке. Никаких вывесок, лишь тусклый свет над домофоном. Константин Николаевич ждал их у входа, одетый в тёмный костюм, который делал его ещё более элегантным и загадочным. Его взгляд скользнул по девушкам, и в его глазах вспыхнул огонь восхищения.
— Дамы, — произнёс он, и голос его был низким и бархатистым, — добро пожаловать в другой мир.