Клуб взорвался вновь. Ещё более громкие аплодисменты, ещё более яростный свист. В каждом мужчине, казалось, пробудился первобытный инстинкт. Аня чувствовала их взгляды, ощущала их желание, и это лишь усиливало её собственное. Она посмотрела на Константина Николаевича, который стоял за их спинами, его взгляд был полон торжества и нескрываемого восхищения.
Её тело, слегка дрожащее, было горячим. Не было ни стыда, ни сожаления. Было только чистое, первобытное ощущение себя — желанной, открытой, свободной. Аня подняла голову, её глаза горели вызовом. Она была готова. Готова к тому, что произойдёт дальше в этом клубе, где все границы были стёрты, а единственным законом было чистое, ничем не сдерживаемое желание.
Волна аплодисментов и одобрительного свиста захлестнула клуб, когда Константин Николаевич сорвал платья с Ани и Лены. Девушки стояли обнажённые, их тела горели от стыда, смешанного с пьянящим азартом. В каждом взгляде, устремлённом на них, Аня видела чистое, нескрываемое желание, и это лишь усиливало её собственное. Её сердце билось, как загнанная птица, но это было биение жизни, свободы, необузданной страсти.
Спустя мгновение, которое показалось вечностью, несколько мужчин двинулись с мест. Они не бежали, не толкались, но их движения были целенаправленными, уверенными. Двое подошли к Ане, двое — к Лене. Их взгляды были полны предвкушения. Константин Николаевич стоял чуть поодаль, наблюдая, его улыбка была загадочной, торжествующей.
Сильные руки обхватили Аню за талию и под бёдрами. Она ахнула, почувствовав, как её поднимают. Ощущение невесомости, смешанное с плотными прикосновениями чужих тел, было невероятным. Её тело, абсолютно податливое, полностью отдалось этим рукам. Она увидела, как Лена рядом с ней также оказалась на руках других мужчин, её смех, смешанный со вздохом, разнёсся по клубу.
Девушек несли к центру зала, где возвышалась небольшая сцена, залитая приглушённым светом. Музыка стала чуть громче, её ритм стал более глубоким, пульсирующим. Аня чувствовала, как её несут сквозь толпу, как её обнажённое тело выставляется на всеобщее обозрение. Стыд, если он и был, исчез. Осталось только чистое, первобытное ощущение себя — желанной, открытой, свободной.
Её опустили на мягкий ковёр, которым была покрыта сцена. Он был тёплым, пахло пылью и чем-то неуловимо интимным. Сразу же, как только её тело коснулось поверхности, к ней склонились мужчины. Сначала двое, потом ещё один. Руки, губы, запахи — всё это обрушилось на неё, создавая вихрь ощущений.
Один мужчина целовал её губы, другой опустился ниже, его губы нашли её грудь, третий дополнил композицию: его руки, сильные и уверенные, скользнули по её бёдрам, затем между её ног, его пальцы начали нежно ласкать её.
Волны наслаждения накатывали одна за другой, заставляя её стонать и выгибаться. Аня закрыла глаза, погружаясь в этот калейдоскоп ощущений. Множество рук, множество губ, множество прикосновений — её тело горело, её разум был затуманен удовольствием. Она чувствовала себя центром вселенной, эпицентром этой дикой, первобытной страсти.
Рядом, на той же сцене, Лена была окружена не меньшим количеством мужчин. Её стоны были громче, её тело двигалось более раскрепощённо, отдаваясь каждому прикосновению. Она смеялась, её смех был диким, заразительным, и Аня чувствовала, как этот общий экстаз усиливает её собственное возбуждение.
Аня чувствовала, как её мышцы сжимаются, как её влагалище становится невероятно чувствительным. Пальцы одного из мужчин проникли в неё, растягивая, готовя к большему. Язык другого ласкал её, доводя до безумия. Она стонала, кричала, её голос был охрипшим, но ей было всё равно. Она была полностью отдана моменту, полностью растворена в этом море наслаждения.
Толпа внизу, казалось, тоже была в экстазе. Их крики, аплодисменты, одобрительный свист — всё это было частью общего, коллективного оргазма. Аня чувствовала, как энергия зала питает её собственное желание, как она становится частью этого дикого, необузданного праздника плоти.
Константин Николаевич, стоя у края сцены, смотрел на неё, его глаза горели. В его взгляде не было осуждения, лишь чистое, первобытное восхищение. Он был её наставником, её проводником в этом новом, невероятном мире, и Аня была готова следовать за ним до самого конца. Она чувствовала, как её тело дрожит, как она вот-вот взорвётся. Это было лишь начало.
Клуб гудел, словно растревоженный улей, когда мужчины окружили Аню и Лену на сцене. Никто не ждал приглашения. Это был первобытный танец, где слова были не нужны. Несколько мужчин, их тела были горячими и жаждущими, склонились над Аней. Она лежала на спине, её тело было полностью открыто.