Наверное, странно, что я, пусть и бывшая, но все же ведьма, обратилась за помощью не к кому-то из своих соратниц, а практически к врачу. Ведь было бы намного проще все объяснить, обратись я к так называемой коллеге. Не пришлось бы врать и изворачиваться, придумывая правдоподобный сюжет, и, вероятно, мне не просто помогли бы восстановить душевное равновесие, но и вернули бы силы. Одна ведьма наложила заклятье – другая сняла, действие – противодействие. Но теперь само понятие «коллеги и соратницы» для меня звучало как оскорбление. Ведь я не поссорилась с какой-то единственной ведьмой. Меня предала целая группа, круг, и я не могу больше никому из них доверять. У меня сейчас просто идиосинкразия на ведьм!
Глава 4. Магия немагического
Я вошла в кабинет и с любопытством огляделась. В первые секунды меня накрыло разочарование, потому что это место совершенно не было похоже на те, что я видела в кино. Обычно я представляла себя просторное помещение с огромным книжным шкафом во всю стену, заставленным множеством книг по психологии и близким к ней областям. У шкафа должен был стоять массивный письменный стол, за которым психотерапевт вел прием, а потом он приглашал меня на другой конец комнаты, где под большим окном располагались диван, кресла и низкий столик. При желании можно было поднять жалюзи и впустить в помещение свет или, наоборот, приглушить лампы и задернуть шторы, чтобы создать расслабляющую обстановку.
Здесь все оказалось не так. Кабинет был маленький и вытянутый от двери. При входе с левой стороны ютился приземистый шкафчик с застекленным верхом и детскими игрушками на полках, а справа – стол с каким-то большим деревянным ящиком с невысокими бортиками. Мне показалось, что ящик наполнен белым песком, в котором увязла парочка крошечных игрушек. Напротив входа находилось небольшое окно, под ним стоял низенький столик, а по бокам – дерматиновые кресла: одно справа и два слева. Стены были оклеены бежевыми обоями с едва заметными золотистыми вкраплениями. На потолке поблескивала изящная классическая люстра с пятью абажурами. В принципе, если не сравнивать с киношными кабинетами, вполне уютное место.
Светлана Николаевна, которая выходила меня встречать в вестибюль здания, где располагался ее кабинет, и затем привела сюда, распахнула передо мной дверь и пропустила вперед.
– Проходите, садитесь, где вам удобно, – ласково сказала она.
Я посмотрела на коричневые кресла. Они были совершенно одинаковые, и я даже не представляла, в каком из них мне будет удобнее. У правой стены рядом с песочным ящиком стояла еще парочка стульев.
– А зачем песок? – спросила я, чтобы оттянуть момент рассаживания.
– Это для песочной терапии, – дружелюбно пояснила психолог. – Ну, это с детишками такую проводим.
Я прошла вперед и выбрала место слева, поближе к окну. Светлана Николаевна расположилась в кресле напротив.
– Ну что же, Нина. Давайте начнем, – сказала она. – Если хотите, я налью вам воды или чаю.
Я отказалась.
– Я посмотрела анкету, которую вы заполнили. Вижу, вы многое пережили. Хорошо, что в итоге решили не справляться с этим в одиночку, а обратиться к специалисту. Я очень постараюсь вам помочь.
Я молча кивнула.
– Может быть, вы что-то еще хотите сказать в дополнение к анкете?
– Ну, да, есть кое-что. Я потеряла способности… – я замялась. Психолог с сочувственным интересом выжидающе смотрела на меня. Я медленно подбирала слова, чтобы держаться ближе к правде. – То есть я кое-что умела, у меня было… хобби, любимое занятие. То, что очень хорошо мне удавалось делать. И вот как будто разучилась. Больше не получается.
Светлана понимающе кивала и слушала. Слова, поначалу дававшиеся мне с трудом, вдруг начинали литься легче и легче.
– В общем, я словно потеряла часть себя, – продолжала я. – Как будто целый пласт жизни куда-то ушел, смысл пропал. Это было очень важно для меня. И на этом месте теперь пустота, и еще мой любимый, там тоже пустота…
Я замолчала, чтобы собраться и не расплакаться. Я впервые рассказывала это кому-то, кроме себя в пьяных монологах.
– Простите, что я спрашиваю, но мне нужно знать. Он умер? Это про него вы писали в анкете?
Я закивала. Взгляд Светланы был настолько понимающим и теплым, что даже не вызывал сомнения в своей искренности.