Но вот клиенты Гульнары думали иначе и шли к ней за помощью, за ответами, которые иногда не стоит получать. Гуля считала своим долгом попытаться отговорить каждого. Мягко, ненавязчиво старалась донести мысль, что это не нужно. Но удавалось ей очень редко.
– Так что же? Поделитесь со мной? – спросила она в этот раз у Надежды. – Или, может быть, вы раздумали? Если так, то это совершенно нормально. Я всегда с пониманием к такому отношусь.
Женщина в нерешительности смотрела на нее, словно не веря.
– Но мне все равно надо будет заплатить? – протянула она.
– Нет, что вы! – поспешила заверить ее Гульнара. Ей вдруг показалось, что сейчас получится убедить посетительницу. – Я же ничего не сделала, не надо платить. Вы же не обязаны это делать. У вас сейчас своя жизнь, она сложилась, я надеюсь. Зачем вам это нужно?
У Надежды вдруг стало строгим лицо, она нахмурилась.
– Я все-таки хотела бы довести дело до конца. Я очень долго к этому шла и слишком тщательно обдумывала прошлый выбор. Я хочу знать! – отчеканила она.
– Это ваше право, – грустно ответила Гульнара. – Тогда расскажите свою историю. Какое решение, принятое вами, вас тревожит?
Женщина помолчала, собираясь с духом, и начала рассказывать. На заре своей юности она встречалась с молодым парнем по имени Юра. Они были ровесниками, и их вдохновляло и объединяло много общего: схожие вкусы, совместные планы, идеи. И, самое главное, они были влюблены. В это же время за ней начал ухаживать взрослый мужчина, на много лет старше ее. Его звали Андрей. Он был состоявшимся и даже известным в определенных кругах. Наде очень льстило его внимание, и, если бы между ними завязались отношения, это могло бы стать для нее взлетом, социальным лифтом. К тому же он был ей симпатичен.
Ей пришлось выбирать, и решение далось очень непросто. С одной стороны, беззаветная и искренняя юношеская любовь, с другой – инвестиции в будущее, выгодный союз. Она все же выбрала любимого, о чем периодически потом жалела. Прожили они вместе почти двадцать пять лет, и, как бывает, любовь сошла на нет. В конце концов они развелись, хотя и остались друзьями.
И, если раньше она просто иногда фантазировала, что бы было, послушай она не чувства, а рассудок, то сейчас, оставшись одна, часто подолгу размышляла на эту тему, зациклилась на ней, и это очень ее мучило. Она хотела знать, как бы повернулась ее жизнь, если бы она наступила на горло своей любви.
Она рассказала это Гульнаре и закончила на такой ноте, что та поняла: уговаривать уже бесполезно.
– Что ж, раз вы твердо решили, тогда пойдемте.
Гуля встала и пригласила женщину следовать за собой. В комнате она указала Наде на стул, стоявший возле дивана. Та сделала удивленное лицо, но молча села и уставилась на гадалку.
Гульнара присела на краешек дивана.
– Я хочу сразу рассказать, как все будет происходить. Возможно, это покажется вам немного странным, но на сеансе я прилягу, а вы будете сидеть рядом и держать меня за руку.
У Надежды слегка расширились глаза, и она в недоумении покачала головой.
– Я себе это как-то, скорее, наоборот представляла, – сказала она с легкой улыбкой.
– Понимаю, но есть определенная привычка, ритуал, если можно так выразиться. И во время него я лежу.
– Да без проблем, главное, чтобы сработало, – спокойно ответила женщина.
– Сработает, – глухо ответила Гуля. Она капнула эфирного масла в ароматическую лампу, а затем принялась зажигать свечи. Потом задернула шторы и погасила свет.
Гульнара снова села на диван. Какое-то время она сидела молча, низко склонив голову, затем легла, опершись на высокие подушки с причудливыми вышитыми узорами, и протянула Наде руку. Та машинально сжала ее в ладони. Гуля закрыла глаза и что-то тихонечко загудела. Женщина рассматривала ее лицо, зыбкое в неровном пламени свечей. Сначала ей даже было скучно, но постепенно вдруг на нее навалилась дрема, и тяжелые веки сомкнулись, как она ни сопротивлялась. Она не спала, но не могла открыть глаза и только слышала, как Гульнара тянула одну низкую ноту.