Вдруг я услышала резкий и тревожный бой курантов и увидела на стене большие старинные часы с кукушкой. Только вот кукушка после каждого удара не показывалась, а вместо ее голоса раздавалось низкое и жуткое уханье филина. Часы с филином? Про такое я еще не слышала…
Я уже чувствовала, как бегут мурашки по спине: у меня почти не оставалось времени, сейчас должно стать очень-очень страшно. Захлестнет беспричинный сверхъестественный ужас, который охватывает все твое существо, и тогда нужно будет изо всех сил напрячься и закричать, чтобы выкарабкаться из цепких лап сновидения. Я быстро пошла по комнате, стараясь запоминать все, что попадало в поле зрения. Сразу при входе – русская печь, занимающая целиком правый угол. За ней железная кровать с пружинами, покрытая лоскутным одеялом. Над кроватью небольшая картина маслом на стене. Просто природа: поле, через него тропинка, ведущая в лес. Рядом низенький деревянный столик с резным орнаментом по краям столешницы и изогнутыми ножками. Соседнюю стену почти всю занимают шкаф и громоздкий старинный буфет. А в стене, что слева от входа, три небольших оконца, под средним стоит дубовый стол, на нем графин с причудливой росписью. С одной стороны стола – грубо сколоченная лавка, а с другой – почему-то очень современное глубокое и мягкое кресло. В такое хочется провалиться и сразу задремать, и оно совершенно не вписывается в общую картину.
Я выглянула в окно. За стеклом была все та же тьма, которая упиралась в ровную туманную стену. Где заканчивается стена, мне видно не было. Я услышала шум в ушах, какой-то шелест и шепот. «Все, началось!» – мелькнуло в голове, и я почувствовала, как панический страх волнами накатывает на меня, бешено бьется сердце и темнеет в глазах. Я зажмурилась и словно сжалась в комок, и попыталась закричать, но не вышло. Я беззвучно открывала рот, словно мне перекрыли доступ кислорода. Знала, что обязательно получится, просто надо сосредоточиться на крике и не отступать. Действительно, через какие-то мгновения я услышала собственный крик и вдруг подскочила на кровати. Все. Вырвалась. Проснулась.
Сердце до сих пор колотилось, и я тяжело дышала. Я мечтала поскорее выветрить из головы этот сон. Только зачем же я тогда старалась рассмотреть и запомнить какие-то детали, несмотря на приближение кошмара? Может быть, мне это и правда нужно?
Глава 8. Подножка в начале пути
После тяжелого сновидения я уже не смогла нормально заснуть и просто лежала, о чем-то думая, проваливалась ненадолго в полудрему, затем снова просыпалась. В конце концов я бросила тщетные попытки отключиться и встала еще затемно, хотя по случаю субботы могла поваляться и подольше.
На сегодняшний день был назначен повторный прием у психолога. Мы договорились со Светланой Николаевной на пять вечера. Надо сказать, что я ждала этой встречи и ощущала небольшое волнение, как перед неким интригующим событием. Честно подготовила домашнее задание и, похоже, определилась наконец с запросом. В первую очередь необходимо было справиться с самым мучительным переживанием. И как бы ни бесило меня предательство ведьм, ни удручала потеря магических сил, ни пугала тяга к вину, самые сильные страдания, конечно, приносила смерть Антона.
Мне не хотелось его забывать: я была с ним счастлива и желала сохранить это в памяти, но сердце мое изболелось, и я так от этого устала. Не знаю, возможно ли такое, но Светлана сказала, что мы справимся. Она назвала мое состояние эмоциональной зависимостью и обещала, что, проработав ее, мы просто оставим мои светлые чувства к любимому и уберем неимоверную тоску.
Вполне вероятно, что остальное отпадет само собой или, по крайней мере, уменьшится. Ну, не считая разве ненависти к ведьмам, с которой я бороться не собиралась. Но зато, если я избавлюсь от тоски, то заливать вином будет уже нечего. А силы… Нужны ли они вообще? Понять бы, что сотворили тогда ведьмы, но боюсь, что мне этого не узнать. А с другой ведьмой я и вовсе связываться не хотела.
Я перебралась в кухню, сварила себе большую чашку крепкого кофе, чтобы взбодриться после неприятной ночи, и стала вспоминать сон. Почему мне так хотелось все там рассмотреть? Сейчас, при свете дня, ничего уже не казалось в этом сновидении странным или особенным. Совершенно обычный сон. Ну, бредовый, но разве бывают какие-то иные сны, четко и логически построенные?
Из размышлений меня выдернула трель мобильного. Кто бы мог так рано звонить? На экране высветился номер психолога, и меня сразу кольнуло нехорошее предчувствие. Но может быть, она звонит просто удостовериться, что все в силе? Кажется, у них так принято. Я ответила на звонок.