Тоже мне, называется, подготовилась. Я с трудом подбирала слова, хотя вроде заранее все обдумала.
– Правильно ли я вас понял, – переспросил Эрик, – что то, что у вас хорошо получалось, теперь не выходит? Это что-то творческое?
Я с облегчением кивнула.
– Вы можете сказать, как и когда это произошло?
– После того, как… после трагедии, – ответила я.
– Я понял. У вас пропало вдохновение, вы потеряли интерес?
– Нет, не совсем так. У меня просто больше не получается.
В его глазах неожиданно мелькнул интерес.
– А что это за способности, вы можете рассказать подробнее?
Я замялась. Придумать, чем можно было подменить в своей легенде колдовство, у меня не получалось. Эрик, кажется, понял, что тут я не хочу делиться, улыбнулся и махнул рукой.
– Хорошо, это не так важно. Скажите, вы хотите вернуть эти способности, возродить их? Хотите, чтобы я вам в этом помог?
– Нет, – выдохнула я. – Вообще-то я не надеялась, что вы поможете это мне вернуть. Я хотела бы просто смириться с этим фактом и жить дальше, не жалея об утраченном. Но я не хочу их возвращать! – Тут я немножко слукавила, но какой был смысл говорить психологу, что я не против вернуть силы. Здесь уж он мне при всем желании не сможет пособить.
Он посмотрел на меня слегка встревоженно и затем произнес с некоторым нажимом в голосе, отчего я даже удивилась:
– Могу ли я узнать, почему вы не хотите попробовать вернуть ваши способности?
– Я пробовала, но не получилось. Я не могу это объяснить. Просто знаю, и все.
– Но если это случилось после трагедии, и причиной всему ваша боль, то когда боль стихнет…
Ну вот, я опять начала себя мысленно ругать. Зачем снова полезла в эти дебри? Как объяснить человеку, что я не голос потеряла после шока, что это не руки у меня дрожат и нитку в иголку вдеть не могут… И не смерть Антона тому виной, а я уже почти уверена, что это ведьмы что-то сделали. Испугались, стервы, моей силы растущей и защитились. Я снова об этом думаю, а мне так не хотелось… Я зажмурилась и прикрыла глаза рукой.
– Нина, простите, – услышала я успокаивающий голос Эрика. – Я не хотел бы, конечно, бередить ваши раны, но вы поймите, их придется потревожить, чтобы в конце концов все закончилось. Пока вы через это не пройдете, боль никуда не денется, она просто спрячется в глубине и в самый ненужный момент вырвется наружу.
– Да не связано это никак! – вспылила я. – Это было после трагедии, но не по ее причине. Причина совсем в другом, но я не могу…
Все опять шло насмарку. Я не готова говорить откровенно, Эрик, соответственно, не может мне помочь. Еще десять минут назад мне было так хорошо, а сейчас я опять уже готова сбежать. Интересно, через это все проходят на консультации или только я такая сумасшедшая?
– И все-таки, – не унимался психолог, – вы хотите забыть и смириться, потому что не верите, что возможно вернуть ваш талант? Если бы вы могли вернуть, вы бы попытались?
– Думаю, да, – глухо проговорила я и поняла, что это правда. Недавно я убеждала себя, что хочу все забыть, двигаться дальше и не возвращаться к прошлому. Но это был мой дар! У меня его отняли! Почему я должна с этим смириться и двигаться дальше без дара? Просто выкинуть и забыть, словно это что-то незначительное, неважное, но это же огромная часть меня! И ведь это прекрасное сравнение с потерей голоса. Если бы я была одаренной певицей с чудесным вокальными данными, но в один прекрасный момент вдруг потеряла голос и не смогла бы петь, выступать, радовать себя и других своим талантом… Каково бы мне было? А если бы при этом я знала, что здесь не трагические обстоятельства виноваты, а конкретные люди мне навредили, так что я потеряла самое ценное?
Я, кажется, даже заскрежетала зубами от этих мыслей. Эрик молча наблюдал за мной, не прерывая моих размышлений. Он чувствовал, когда стоит помолчать, а когда уже пора вступить ему. Мне сложно оценивать, это второй психолог, которого я видела в своей жизни, но, по-моему, у него тоже – дар. Почему же я сопротивляюсь, не открываюсь до конца? Ах, если бы я могла рассказать ему все как есть… Но если я начну говорить, что я ведьма!..
Мне казалось, что я заперта внутри самой себя. Там я металась, беззвучно кричала, взывала о помощи. Но о той мне, что внутри, никто не знал, никто не слышал меня. А может быть, кто-то все же слышал?..