Слуга остался на первом этаже, а девушку расторопная хозяйка проводила в опрятную, хоть и скудно обставленную, комнату для путников и предложила подать обед, но Ара попросила лишь стакан воды и устроилась возле окна. Погода стремительно портилась, на оконное стекло падали первые капли, и сквозь них проступало лицо маркиза – голодное, жаждущее, пугающее, как в тот момент, когда он прижал Ару к двери…
Девушка поежилась, почувствовав, что снова начинает дрожать. Укол на пальце, как ни странно, полностью прошел, даже точки не осталось, но Ара непонятным образом чувствовала его, а еще чувствовала тонкую, тоньше волоса, ниточку, протянувшуюся от него к сердцу, хотя она не смогла бы объяснить это ощущение.
Девушка ни капли не верила в то, что действия маркиза продиктованы не местью. Если это не месть, то, что тогда? Просто Его Сиятельство развлекается: ему мало унизить Ару словами, он хочет полностью ее растоптать. Развратить, опустить до своего уровня, чтобы больше никто и никогда не посмотрел на нее с почтением, чтобы больше никто не захотел взять в жены…
Но это сейчас неважно. Ара все вынесет, главное, чтобы маркиз сдержал обещание и отстал от их семьи, вернул отцу положение, без которого, чувствовала девушка, тот долго не протянет. Дождь и ветер крепчали, дышать становилось все труднее, а сомнения возрастали с каждой секундой.
Сдержит слово? О господи! Неужели она действительно поверила, что такой, как лорд Кройд – у которого даже фамилия под стать, фамилия хищника, – выполнит обещание? Поверила, что он станет придерживаться, какого-то глупого договора, несмотря на ту историю в игорном доме и историю с мисс Коннорс, и… мало ли сколько еще подобных на его счету! Никакие договоры ему не указ. Головокружение усиливалось, боль в пальце нарастала, а на сердце словно кто-то давил, так, что воздуха уже не хватало.
Она совершила ошибку! Надо немедленно разыскать Джерома и сказать, что они возвращаются домой! Ара резко вскочила, задев стакан с водой и не обращая внимания на приступ дурноты, когда казалось, будто в сердце вгоняют раскаленную спицу, выбежала из комнаты, слыша, как позади вдребезги разбилось стекло.
На первом этаже слуги не оказалось – хозяйка сказала, что он вышел по природной нужде на задний двор, – и девушка бросилась туда же. Ветер тут же сорвал с головы капюшон плаща, а дождь хлестнул лицо ледяными струями. Ара прижимала ладонь к груди, где жгло так, что мир расплывался перед глазами, и сердце, казалось, вот-вот лопнет, а с безымянного пальца словно по ниточке сдирали кожу.
– Джером! – крикнула она, озираясь и пытаясь перекрыть шум дождя. – Где ты?
Тот не отзывался, и девушка бросилась к их экипажу, решив дождаться слугу внутри. Уже показались очертания карет, и она почти различала фамильную, до которой, наверное, не добежит, потому, что очередная ввинчивающаяся в сердце спица, остановит его биение раньше, но тут прямо из темноты на нее выскочил экипаж.
Заржали кони, над самой головой взметнулись чудовищные копыта, и возница едва успел обогнуть девушку, так, что Ару только брызгами обдало.
Экипаж мгновенно остановился, и дверца распахнулась.
– Мисс Эштон? – позвал глухой голос с козлов. – Его Сиятельство ждет.
Ара, все еще оглушенная болью и испугом, кутаясь в плащ дрожащими руками, задрала голову, но из-за дождя, различала только контуры.
– Джером… мне нужно предупредить слугу.
– Его предупредили, ваш экипаж сейчас на полпути домой.
Дальше все запомнилось, как-то отрывками, и пришла в себя Ара уже в экипаже, стремительно увозящем ее прочь от постоялого двора «Золотой бык» и прежней спокойной и предсказуемой жизни.
Маркиза в карете не оказалось, как и слуг, чему Ара порадовалась – сейчас ей хотелось побыть одной. Впрочем, чего она ждала: что лорд Кройд лично приедет за ней и, едва фонари постоялого двора останутся позади, набросится и обесчестит? Хотя такой вариант тоже не исключала…
Следующим пришло осознание, что палец больше не горит огнем, и на грудь ничто не давит. Осталась только тянущая даже не боль – след недавно пережитой боли, и Ара не была уверена, остался ли он в теле или только в голове. Главное, что мука, которая терзала ее с того мига, как накатили сомнения в принятом решении, прекратилась. И слава богу: Ара бы долго не выдержала!
Дорога тянулась и тянулась однообразными скрытыми пеленой дождя пейзажами, и не то, чтобы девушка стремилась поскорее оказаться наедине с маркизом, но обрадовалась, когда с холма открылся вид на его дом. «Вид» громко сказано: спустившиеся сумерки и непогода позволили разглядеть только множество освещенных окон, словно бы подвешенных в тумане ливня, но даже их количество и количество труб, к каждой из которых был подведен камин, говорило о достатке лорда Кройда.