— Ах ты, гаденыш! Мне же половину моего золота предлагаешь? Ты что же, думаешь, я не знаю, где ты его припрятал? — смотритель улыбнулся. — Знаю, Юра, знаю. Просто я тебя проверить хотел, а заодно и шанс дать на спасение. Последний.
— Врешь! Откуда тебе знать, где золото? — испуганно заморгал глазами Марукин. Смотритель наслаждался моментом:
— Не догадываешься? А золотые монетки мои в черном пакете в сейфе, что в твоем кабинете. Или не так?
— У-у! Это щенок твой видел! — застонал Марукин. — А я, дурак, сам его дело закрыл! Чувствовал же, что надо засадить его за решетку, да пожалел.
— Перемудрил ты, Юрик! А про жалость мне не рассказывай. Ты просто хотел, чтобы я с его помощью побыстрее тебя к золоту своему привел. Ну, а теперь ты мне не шибко-то нужен. Разве только ключи осталось у тебя забрать, — смотритель принялся бесцеремонно шарить по карманам Марукина. Найдя связку ключей, он удовлетворенно кивнул: — Ну, какой от кабинета, а какой от сейфа?
— Не скажу! — выкрикнул Марукин.
Но его горячность только позабавила смотрителя:
— Сам разберусь. Невелика наука, — он отошел от Марукина, рассматривая ключи.
— Ладно, твоя взяла. Слышь, Миша? Дай хоть водички попить. С вечера маковой росинки во рту не было.
— Э, нет. Питьевая вода для тебя роскошь. Человек без воды четыре дня может продержаться. А такая гнида, как ты, — всю неделю. Так что сиди и не пикай! — с этими словами смотритель отвернулся от Марукина, словно того и не было.
Костя так и стоял, задумавшись, возле телефона, когда в гостиную вошла Катя. Она, потягиваясь-, подошла к Косте и поцеловала его:
— Доброе утро, любимый, — но Костя молчал, и Катя озабоченно спросила: — Что с тобой? У тебя такой вид, будто бы ты или крупно выиграл, или продулся в прах.
— Продулся… Но именно поэтому выиграл, — таинственно ответил он.
Катя надула губы:
— Какие-то у тебя с утра загадки. А кто звонил?
— А тебе должны позвонить? Кто? — задал Костя встречный вопрос.
Катя испуганно смотрела на него:
— Ну, не знаю… Папа, например, — замявшись, она решилась спросить: — Это из больницы? Да?!
— А у тебя что, проблемы со здоровьем? — жестко спросил Костя.
— Вообще-то нет. Но иногда обостряется хронический тонзиллит. Я недавно сдавала анализы… А куда ты собираешься?
Костя взял куртку и направился к выходу:
— Надо с приятелем встретиться. Обсудить кое-какие дела.
— Так это из больницы звонили? Что они сказали? — тревожно спросила Катя.
— Да какая больница! Я же сказал, звонил мой приятель, у нас с ним дела. Дай пройти! — Костя отодвинул Катю в сторону и пошел к выходу.
Катя шла за ним:
— Костя, мне не нравится, как ты выглядишь! Что с тобой?
— Не знаю, что-то в горле першит. Может, я от тебя тонзиллитом заразился?
— Хронический — не заразный. Но если ты болен, может, лучше останешься дома? — заглянула она ему в глаза.
— Нет, не могу. Я под руководством этого товарища в последнее время в море купаюсь. Не могу пропустить очередную процедуру, — буркнул Костя.
— А зачем ты купаешься? — растерянно спросила Катя.
— Закаливающая профилактика, против тонзиллита! — крикнул Костя, громко хлопнув дверью.
Когда машина с Ириной скрылась из вида, Полина подошла к Самойлову и укоризненно спросила:
— Борис, почему ты ничего ей не сказал? Она же так ждала поддержки именно от тебя!
— Я не мог соврать ей. Я люблю и буду любить только тебя… — сказал Самойлов.
— Пожалуйста, не продолжай! — остановила его Полина. — У меня еще не прошли синяки после твоего последнего признания в любви.
— Я себе этого никогда не прощу! Не знаю, как объяснить, что тогда на меня нашло… Это было какое-то затмение… — неловко запинался Самойлов.
— Я не хочу разговаривать о наших с тобой отношениях именно потому, что боюсь повторения того случая, — напрямую сказала Полина.
— Клянусь, это больше не повторится! — взмолился Самойлов.
— Хорошо. Скажи, а как там Алешка и Маша? — сменила тему разговора Полина.
— У них все отлично. Маша за мной ухаживает, а недавно цветы подарила! — вспомнив это, Самойлов улыбнулся. — Если они поженятся, я буду очень рад за Алешу. Правда, он сам не очень меня слушает. И главное, постоянно спорит.
— Наверняка ты эти споры и провоцируешь, — уверенно заявила Полина. — Ты же везде видишь заговор против себя со стороны Буравина.
— Наши отношения с Виктором Алеши не касаются, — сухо отрезал Самойлов.
Полина поджала губы:
— Хорошо. Значит, я могу быть уверена, что ты не винишь Лешку в том, что он собирался уйти в рейс на « Верещагине ».
— Алеша собирался в рейс на «Верещагине»? Когда? — потрясенно спросил Самойлов.
Полина поняла, что проговорилась:
— Борис, это был импульсивный поступок. Когда он поссорился с Машей, то решил уехать из города.
— И не нашел ничего более подходящего, как обратиться за помощью к Буравину! — с обидой в голосе воскликнул Самойлов.
Полина защищала сына:
— Только потому, что после раздела фирмы «Верещагино» достался ему. А Алеша хотел уйти в рейс на судне, которое знает, со знакомыми людьми.
— Почему же он мне ничего не сказал? — недоумевал Самойлов.
— Наверное, боялся, что ты не поймешь его, — резонно заметила Полина.
— Нет, почему же, я его понимаю. И вижу, что он предал меня, — Самойлов развернулся и пошел к своей машине.
Полина окликнула его:
— Постой! Почему ты вечно считаешь, что тебя окружают одни предатели?
— Да потому что не только соперники, но и вся моя семья, ведут себя так, будто бы я пустое место. Сначала вы просите о помощи, потом пользуетесь мной и в конце вытираете об меня ноги! Но этого больше не будет! Все, хватит! — Самойлов сел в машину и резко тронулся с места.
Дома он сразу же достал из шкафа бутылку, налил в стакан и залпом выпил. Мрачно глядя перед собой, он позвал:
— Алеша! Алеша!
— Ты меня звал? Зачем? — вошел в кухню Леша.
— Скажи мне, пожалуйста, сын, у меня что, мало судов? — холодно спросил отец.
— Нет, не мало. Правда, они все стоят на рейде. Ты ведь сократил команды вполовину, а остальным не платишь жалование, — с укоризной сказал Леша.
— Но на одну команду у меня наберется людей? Одно судно я могу вывести в море, если мне этого очень захочется! — постепенно распалялся Самойлов. — Я просто не могу понять, неужели Буравин платит своим служащим больше, нежели я своему сыну?
А, вот оно что! Ты про «Верещагине». Нет, не больше. Я тогда вообще о деньгах не думал. Если бы «Верещагине» не уходил в рейс утром следующего дня, то я не стал бы ждать и уехал из города на поезде, — сказал Алеша.
— Почему же не уехал? — язвительно спросил Самойлов.
— Потому что решил уйти в рейс. Женька, мой друг, стал на «Верещагине» старпомом, — объяснил Леша.
Самойлов взвился:
— Женька — не друг. Он враг! Он предпочел работать с Буравиным, хотя я предлагал ему перейти в нашу фирму.
— Но и после этого он все же остается моим лучшим другом, — отрезал Леша.
— Алеша, не притворяйся, что не понимаешь того, о чем я тебе говорю! Ты предал меня и выставил всеобщим посмешищем!
Алеша удивленно смотрел на него:
— Отец, я не понимаю, о каком предательстве ты говоришь?
— А ты подумал, что сказали бы в городе? Самойлову не хватает денег, чтобы выиграть тендер, поэтому его сын подрабатывает у конкурентов матросом. И у кого? У Буравина! — схватился за голову Самойлов.
Леша пожал плечами:
— Пусть говорят, что им вздумается! Мне все равно.
— А мне нет! Слабости в бизнесе не прощаются. А то, что ты едва не перешел к Буравину, — самая что ни на есть, слабость.