– Ну? – поторопил Павел. – Дальше…
– Инки ведь поначалу всячески потакали привычкам своих союзников в войне с европейцами, – проговорил Градобор. – Многое было упущено в то время. А теперь… Вершители культа очень неохотно отказываются от своих обрядов – тысячелетние традиции целого народа невозможно переломить за несколько десятилетий. И все же под давлением общественности и лично императора им приходится это делать. Например, девятнадцать лет назад они были вынуждены отказаться от принесения своим богам несовершеннолетних жертв.
– Девятнадцать лет, – повторил Павел, – Анне как раз было…
– Вот именно. Теперь жрецы лишь назначают будущие жертвы в праздники равноденствия из числа младенцев младше одного месяца. А потом гуманно дожидаются их совершеннолетия.
– Значит, Анна…
– Она была жертвой, Павел. Девятнадцать ей исполнилось вчера, а сегодня, на закате солнца, она должна была войти в жертвенный очаг.
– Она знала об этом?
– Конечно. Все жертвы знают.
– Ублюдки, – прошептал Павел. – Какие же ублюдки…
Пробка перед капотом давно уехала вперед, но он так и не тронул «Лендкрузер» с места, не слыша раздраженных сигналов.
– Не нам их судить, Павел, – голос Градобора был образцом выдержки. – Даже сами инки мирятся до поры с таким положением дел… Не нам их судить.
Павел сделал глубокий вдох и снял, наконец, ногу с тормоза.
– Ладно. Черт с ними. Пусть хоть все сгорят синим пламенем, девчонку только жалко… Выходит, ей было все равно, как погибнуть, и она выбрала возможность совместить это с местью…
– Выходит, что так.
– Она даже убить себя не смогла быстро – умирала, наверное, полчаса, и даже не пикнула.
– Может быть, и пикнула, – проговорил гиперборей. – Она могла даже кричать от боли, но я думаю, если сделать анализ твоей крови, в ней обнаружатся остатки какого-нибудь национального наркотика. Скорее всего, ты был не в состоянии помочь ей.
– Ясно, – процедил Павел. – Ладно, давай о насущном. Смехова ты все-таки найди. Во-первых, как ни крути – он свидетель, значит, поможет мне снять обвинение. А во-вторых… Тебе разве не интересно, как к нему попал артефакт смарров?
Градобор молчал долго, секунд пять. Потом медленно проговорил:
– Я снова согласен с тобой. Мне очень интересно, как артефакт смарров попал к подданному империи Инка. Я поищу Смехова. А что собираешься делать ты?
– Кажется, у меня назревает разговор с главой посольства империи.
– Ты сможешь назначить ему встречу?
– Нет. Но я знаю, кто сможет.
– Хорошо. После твоей беседы с Акарханаканом мы обсудим дальнейшие шаги. Я надеюсь, ты будешь достаточно осторожен?
Ответить Павел не успел – гиперборей отключился.
Осторожен? Да черта с два! Акар наверняка знал об участи Анны, поручая шефу избавить девчонку от КПЗ. Знал и беспокоился лишь о том, чтобы овечка успела вернуться к закланию! Не нам их судить? Возможно. Но тогда хотя бы пусть не играют в праведный гнев! Жертвоприношение состоялось, так будьте довольны!
Павел отбросил телефон, так и не набрав номер Филиппыча, и принялся изучать указатели над дорогой в поисках разворота к фабрике…
4
Дежурную смену на проходной Ассамблеи сегодня составляли атлант и гиперборей. К лучшему – от инка можно было бы ждать не вполне адекватной реакции на появление в здании объявленного вне закона землянина.
Атлант скользнул взглядом по вошедшему и, не изменяя выражения лица, поднялся навстречу. В опущенной руке его змеился голубыми молниями орихалковый стик.
– Головин, стой! – приказал он спокойно. Гиперборей при этих словах удивленно поднял глаза от свежего номера «Плейбоя», но, увидев Павла, тоже встал и сделал шаг в сторону от атланта, отодвинув рукой полу пиджака. На поясе блеснул набор сюрикенов, показалась рукоятка короткого клинка, подвешенного за спиной острием вверх.
Павел с усмешкой покосился на собственный портрет у дверей. Не подчиниться в таком раскладе не было никаких шансов. Он сделал последний шаг через установленную зачем-то на прошлой неделе арку металлодетектора и действительно остановился, разведя руки в стороны.
– Оружие под курткой, – уточнил он. – Справа – «гюрза», слева – лучемет.
По стику в руке атланта сбежало вниз несколько голубых колечек, и на боках у Павла кожу свело мгновенной электрической судорогой.
– Он прав, – выговорил атлант. – Больше у него ничего нет.
Гиперборей кивнул, приблизился к землянину и извлек на свет оружие.
– Не убирай далеко, – проговорил Павел. – Они мне еще пригодятся.
– Ты уверен в себе, Головин, – атлант с одобрением улыбнулся. – Зачем ты пришел?
– Мне нужно поговорить с Акарханаканом.
– Не больше и не меньше, – теперь улыбнулся и гиперборей.
– Именно так. И после этого разговора ты вернешь мне оружие.
Атлант покосился на напарника.
– Вызвать сюда?
– У нас нет полномочий.
– Ему они не нужны, – Атлант кивнул в сторону Павла.
– У нас другие инструкции, – гиперборей был непробиваем.
– Хорошо, – согласился атлант. – По инструкции мы должны уведомить Земной отдел, коменданта здания и заинтересованную сторону. То есть – инков.
Против этого гиперборей не возражал, но все же уточнил:
– А этого – в карцер.
По-видимому, это тоже соответствовало инструкции – атлант лишь кивнул соглашаясь. Павел всегда считал, что дверь прямо за стойкой приемки ведет куда-то в подсобное помещение для охраны. В принципе, так оно и оказалось: едва ли кто-нибудь, кроме охраны, мог им пользоваться, но вместо дивана, телевизора и кофейного автомата здесь были только четыре голые бетонные стены и вторая внутренняя дверь из железной решетки.
Уже почти войдя в каменный мешок, Павел услышал изумленный женский вздох за спиной и обернулся. Индианка, должно быть, только что вышла из лифта и остановилась у автоматических турникетов, ошеломленно глядя ему вслед.
– Черт возьми… – Павел сбился с шага и немедленно получил толчок в спину. Нет, конечно, у нее теперь другая одежда и другая прическа… Но ведь это даже не маскировка! Ее просто невозможно не узнать!
Обе двери, и решетчатая, и пластиковая, уже закрылись за ним, а Павел все еще стоял, глядя в ту точку пространства, где встретил знакомый взгляд… Кажется, он правильно сделал, что приехал для разговора лично. Господину Акарханакану – полномочному послу империи Инка в Ассамблее Миров – придется многое рассказать.
Посол отреагировал на звонок с проходной удивительно оперативно, он спустился в карцер уже через пять минут. Особу сопровождали два человека свиты: кто такие – не угадаешь. Взгляд зацепился за знак Золотого Солнца и ритуальный кинжал на поясе одного из них. Жрец? Вполне возможно. Павел непроизвольно хрустнул костяшками пальцев, но тут же одернул себя. Если жрец – инка, он вполне мог не иметь никакого отношения к кровавому культу ацтеков.
Посол остановился и, дождавшись, пока помощники церемониально займут места по правую и левую руку от него, произнес:
– Павел Головин, житель ствола вероятностей, работник Земного отдела. Это ты?
Павел усмехнулся.
– Сегодня что-то очень часто склоняют мое имя и фамилию.
– Я задал вопрос, – лицо посла осталось каменным. – Ты обязан свидетельствовать, все твои ответы фиксируются. Отказы от свидетельства фиксируются также.
– Ну что ж, тем лучше, – проговорил Павел. – Только имейте в виду, что фиксируются и ваши свидетельства…
– Ни слова больше! – внешняя пластиковая дверь открылась почти бесшумно, и, если бы не реплика шефа, его присутствие оказалось бы замеченным не сразу. – Ни слова больше без нашего участия, – уточнил он, и Филиппыч тоже шагнул через порог. Кинул взгляд на индейцев, потом на Павла и быстро, пока никто не заметил, покрутил пальцем у виска. Павел лишь подмигнул в ответ.
Посол осмотрел землян по очереди.
– Империя Инка была против предоставления дополнительных полномочий аборигенам ствола, – уведомил он.